Чтение онлайн

— Ты-то и боишься? — усмехнулась княжна. — У тебя вон меч в ларе лежит.

Гроза невольно на тот ларь покосилась. Лежит, родимый. Покоится пока в ножнах, да и хотелось, чтобы там ему и остаться. Хоть и готова она была взяться за его прохладную рукоять. Готова была кровь пролить, если люди Ярдара сюда доберутся вдруг. Даже если люди Любора — все равно.

Но она не знала, что будет даже через миг. И чувство это — неизвестности — словно бы разрывало ее, четвертовало. Медленно, до хруста в костях.

Тянуло костром в щель полога, снедью приготовленной Драгицей и Варьяной нарочно для оставшихся здесь. Женщины говорили о чем-то тихо между собой. Бубнили кмети озадаченно, раздосадованные тем, что им здесь пришлось остаться, в то время как остальные с варягами и долессчанами рубятся. Оно только издалека кажется, что битва — лишь то, к чему стремиться надо. Одно лишь занятие, достойное мужа и сильного воина. А как попадешь в ту сечу — и, верно, она не покажется забавой. Вот только молодым кметям, которые всего-то прошлой осенью стали дружинниками зваться после отроков, то не вдруг втолкуешь. Они не нюхали еще крови и пота чужого, что брызжет в глаза, смешиваясь с пылью, не месили ногами вздыбленную, стонущую от боли землю, нахлебавшуюся пролитой в нее густыми алыми струями людской жизни. Не видели, как падает замертво тот, с кем ты еще, кажется, миг назад бок о бок шел, предвкушая разрастающуюся во всем теле ярость грядущей сватки.

Потому хоть и бранились помалу Драгица и Варьяна на парней, которые то и дело принимались ворчать на свою незавидную скучную долю, а все равно не могли их унять.

— Велика ли честь вас, баб, сторожить! — огрызнулся наконец кто-то из гридей.

— Вот негораздок ты! Негораздок, как есть! — пророкотала Драгица и, судя по звуку, даже шлепнула зубоскала ширинкой. — О матери своей подумай. Она только рада будет, что жив остался. А что сторожил кого-то, жизнь чужую хранил, в том ничего зазорного нет. Да за Грозу тебе от князя только больше благодарности будет.

А та стиснула кулаки, до боли вонзаясь в ладони ногтями. Да что ж они все ее держат за ларь с казной, который Владивой только и хранит, чтобы не умыкнул никто? А что она чувствует, никому и дела нет. Поплыло все перед глазами от злых слез, задрожало в коленях. Гроза шаг сделала — к Беляне присесть, да вдруг качнулось что-то в нутре дурнотно. А запах вареного мяса, что еще мгновение назад казался таким приятно-душным, вдруг стал духа болотного омерзительнее. Гроза едва огляделась и, добежав до случайного ведра, что стояло недалеко от входа, вцепилась в его края и, наклонившись над ним, содрогнулась в рвотной дрожи. Метнулась прогорклая горечь по горлу, ударило темнотой в голову — и стало немного легче.

— Гроза! — воскликнула сквозь короткую глухоту Беляна, которая уже тут же оказалась.

Схватила за плечи, встряхнула легонько. А после на колени рядом опустилась, поглаживая по спине. Гроза не хотела смотреть на нее, не хотела даже взглядом выдать, что сейчас с ней творится: не доверяла она больше подруге, хоть и понимала многое из того, что та сделала.

— Ты что же?.. — начала было Беляна. И в голосе ее послышалось смущенное придыхание. Будто и сама она с трудом решилась на столь сокровенный вопрос. — От отца?..

И Гроза уж рот открыла, чтобы огрызнуться, сказать, что не ее это дело, да прислушалась к возникшей вдруг в стане тишине — резкой, словно камнем обрушилась. Подскочила резво и к ларю кинулась. Откинула крышку и единым махом выдернула из ножен меч.

— А ну, стой! — гаркнул кто-то

— Тихо-тихо, не шумите. И все будет хорошо, — вдруг донесся сквозь смутную, но нарастающую возню голос, от которого все так и подпрыгнуло в груди. — Никому вреда не причиним. А будете кидаться — придется.

Но кто-то все ж налетел: видно, кмети, что сидели недалеко от лодьи, следя, чтобы никто не подобрался с воды. Короткий лязг, удары стали о сталь и кулаков в тело. Грохот по земле и пыхтение в пылу борьбы. Ругань отборная, от которой даже на языке горько делается — и снова еле разборчивая возня.

— Принесло же тебя нужным ветром, — беззлобно проворчала Драгица, как все немного стихло.

Гроза подошла ближе к пологу, и Беляна встала тоже, цепляясь за ее руку. Она-то, видно, голоса не узнала. И в толк пока взять не могла, кто так тихо и решительно пожаловал в княжеский стан. Да, видно, числом немалым, раз приструнить смог целый отряд, оставленный здесь Владивоем. Отталкивая держащую ее княжну, Гроза бросилась к кошме и, откинув ее тут же едва не повалилась в пахнущие кровью и землей объятия.

— Уходим, Гроза, — короткий приказ.

Теперь им некогда выжидать. Она кивнула, поднимая взгляд на Рагога и кинулась хоть какие-то вещи собрать, на ходу срывая с себя убрус вместе с колтами. Хватит уж, набылась княжеской женой. Вытерпела многое, выждала невыносимо долгие дни и с ума не сошла. Пока она набивала заплечный мешок тем, что могло быть нужно, Беляна стояла в стороне, наблюдая за ней ошарашенно, но не пыталась мешать. Вновь зазвучали голоса мужчин в стане. Кажется, обсуждали ватажники успеют ли уйти до мига того, как вернется сюда хоть малая часть войска Владивоя.

Наконец все вещи были наспех собраны — и Гроза вновь повернулась к терпеливо ожидающему ее Рарогу. Он улыбнулся едва: уставший, встревоженный. Даже дыхание его, чуть сбитое и частое не могло еще успокоиться. И пестрело его лицо пыльно-кровавыми разводами, уже схожими цветом с его глазами. Он стоял, сжимая в руке окропленный кровью меч. Не думать лучше, сколько он жизней нынче забрать успел, да все ж верилось, что все оправданные. Хотя как можно оправдать любые убийства? Особенно те, что случились по чьей-то страсти до чужого добра. И пусть Рарог не был в том виноват, а кровью той, что осталась на его одежде и коже, невольно доказывал, что всему ценой может стать человеческая жизнь. Или многие их десятки.

Гроза вложила ладонь в его руку, горячую и шершавую.

— Бывай, княжна, — напоследок бросил Рарог Беляне, прежде чем выйти из шатра.

— Береги Грозу, — ответила та едва слышно: закрылся на пути ее слов полог.

Ватажники повернулись все в их сторону: оказалось, что и впрямь пришло их достаточно. И все разгоряченные еще, словно бы после бега не отдышавшиеся. Был тут и Другош — вечно ворчливый, но, кажется, уже смирившийся с тем, что Гроза заняла место прочное в жизни Рарога. Был и Калуга, невероятно возмужавший с того дня, как довелось встретить его первый раз. И все они так и подались в сторону стены леса, стремясь скорее скрыться в ее тени. Никому сейчас, верно, не хотелось встречаться с людьми князя: уж после того, как они помогли умыкнуть его жену.

У костра лежало трое дозорных, но не мертвые, кажется, оглушенные только. Обе наставницы сидели тут же в сторонке и молча приглядывали за всем, что деялось вокруг них. Драгица отчего-то выглядела довольной, а вот Варьяна — растерянной и злой. Уж достанется и ей от князя, хоть тут уж она ничем помочь не могла. Против ватаги находничьей, перед которой приникли к земле даже кмети, она точно ничего не сумела бы сделать.

Отряд Рарога пропал в чаще почти так же бесшумно, как появился оттуда. Гроза держалась за руку любимого, все еще не веря, что это наконец с ней происходит, что она снова уходит с ним от того, что раз за разом казалось непреодолимой судьбой. С которой, как ни скрывайся, все равно выйдешь на одну дорожку.