Чтение онлайн

— Александр Иванович запретил тебя беспокоить, — продолжила она ровным голосом. — Я хотела спросить у Ольги, но она меня избегала. И к телефону не подходила. И ты… не подошел.

— Я не мог, — выдавил Савелий. — Это ты… прости.

Он снял блок и ощутил пустоту. Яра в блоке? Что ж, тут он бессилен. Мгновение — и Савелий понял, что ошибся. Это внутри Яры разлилась пустота. Или, вернее, опустошение. Плохо дело.

— Плакала? — спросил он. — Яра, я уже говорил, ты не виновата. Скоро это пройдет. И в том, что ты выбрала Матвея, тоже нет твоей вины. Я не буду Олей. Встречайтесь, наслаждайтесь друг другом. Александру Ивановичу я сам все объясню.

— Матвей такой благородный, что тошно, — выдала Яра. — И от твоего великодушия тошно.

Она поежилась.

— Пойдем в машину? — предложил Савелий. — Там печка есть. Ты замерзла.

— Пойдем, — согласилась она покладисто.

В машине Савелий завел мотор, включил обогреватель.

— Ты отвезешь меня домой? — спросила Яра.

— Отвезу. Позже. Или сейчас, если ты не хочешь со мной разговаривать.

— Разве ты хочешь? — пробурчала она и отвернулась. — Все время в блоке.

— Уже нет.

— Да неужели? — Она нахмурилась, прислушиваясь. Обернулась к химере, устроившейся отчего-то на заднем сидении. — Карамелька, это ты?!

— Мя-у-у…

— Не ругай ее, это я попросил.

Савелию не верилось, что он это говорить, но…

— Ты? Когда?

— Мысленно. Я не думал, что она услышит.

— Но почему?

Яру, казалось, способности ее химеры ничуть не удивили. Зато Савелий почувствовал огорчение. Вот не зря говорят, что благими намерениями вымощена дорога в ад.

— Я не хотел, — произнес Савелий мягко. — Мне рвало крышу от ревности, я не хотел, чтобы ты это почувствовала. И теперь не хочу, чтобы ты знала… какие демоны поселились внутри меня.

— Карамелька! — сердито прикрикнула на химеру Яра.

И, наверное, та тут же послушалась, потому что черты лица Яры исказились, а глаза наполнились слезами. А Савелия опалило резкой обидой.

Но то, что Яра произнесла, не сочеталось ни с выражением ее лица, ни с эмоциями, что она испытывала.

— Сава, прости. Я плохой друг. И чьей-то девушки из меня тоже не получится.

Она вдруг коснулась пальцами его щеки. Савелий почувствовал тепло, разливающееся внутри. Тепло и… покой.

— Яра, что ты делаешь?!

Она отдернула руку.

— О таком надо спрашивать, верно, — прошептала она. — Прости, что украла немножко твоей боли. Карамелька, нам пора.

Яра выскочила из машины прежде, чем Савелий успел ее остановить.

Меня оглушили чувства и эмоции Савы. Какая там ревность! Тоска, растерянность, разочарование, сожаление… Но больше всего боли. Не физической, а душевной, окрасившей все в черный-черный цвет.

Я уже осознала, что заигралась. Гормоны тому виной, глупость или мое нестабильное состояние, не важно. Теперь бы с последствиями разобраться. Зато выбор я сделала окончательный: никакой романтики. Не буду ни с кем встречаться, не имею права. Неизвестно, что меня ждет, и тянуть за собой ни в чем не повинного человека — мерзко.

А еще я поняла, что если бы имела право выбирать, то выбрала бы не Матвея, а Саву. Хотя бы потому, что он давал мне свободу выбора, ничего не требовал и беспокоился обо мне, несмотря ни на что. А Матвей… он прав. Но он меня подставил.

И эта тьма… Тьма, в которой есть и моя вина…

Я зачерпнула ее неосознанно, забрала себе, заполняя образовавшуюся пустоту светом. И только потом поняла, насколько это интимный жест. Даже поцелуй не был бы таким откровенным выражением чувств.

И что мне оставалось? Только сбежать…

Я ничего не соображала, очутившись на улице, не могла сориентироваться в пространстве. Внутри разгорался непонятный жар, кожа пылала, в глазах темнело, голова кружилась. И хотелось выплеснуть это все, освободиться…

— Яра, нет! — услышала я.

Сава схватил меня сзади, заламывая руки за спину.

— Держись, Яра! Не сейчас! Не здесь! — И совсем непонятное: — Где вас носит?! Быстрее!

Писк Карамельки ударил по ушам.

— Да к черту!

Мы провалились в Испод.

— Давай, — выдохнул Сава, отпуская меня. — Теперь можно.

Я вскинула руки, и вокруг меня закрутился огненный смерч. Карамелька, яростно вереща, вцепилась коготками в плечо. Сава обнял меня со спины, крепко прижимая к себе.

— Давай! — подбодрил он. — Жги!

И я ударила. В пустоту, в никуда, но в полную силу. Водоворот огня с оглушающим гулом умчался прочь, оставляя после себя пепел. Нам с Савой и Карамелькой он вреда не причинил.

Вздох. Другой.

— Что теперь будет? — прошептала я.

— Ничего, — ответил Сава. — Все в порядке. Бей еще, если нужно.

Я отрицательно качнула головой, ощущая опустошение. И повернулась к нему лицом, обняла. Карамелька захлопала крыльями где-то сбоку.

— Возвращаемся, — сказал Сава.

В обычном мире ничего не изменилось. Все та же пустынная набережная, едва подсвечиваемая светом уличных фонарей. Разве что рядом со спорткаром Савы появился свирепого вида мужчина в темной одежде. Его я заметила не сразу. Разжимать объятия не хотелось.

«Прости, — мысленно произнесла я, обращаясь к Саве. — Я поздно поняла, что выбрала не того парня. Но теперь ты об этом не узнаешь».

— Мяу! — напомнила о себе Карамелька.

Я спохватилась, что надо искать ошейник-артефакт, ведь она теряет его перед Исподом, и сейчас любой признает в ней химеру. Однако Карамелька вновь стала обычной кошкой, правда, без ошейника. И я увидела незнакомого мужчину.

Сава развернулся к нему, задвинув меня за спину.

— Курсант Бестужев, мне придется доложить о том, что произошло.

В голосе мужчины не было злости или высокомерия, но Сава моментально выпустил колючки, как ежик.

— А что мне оставалось делать? Было бы лучше, если бы она спалила половину пригорода?!

— Я не обвиняю, — вздохнул мужчина. — Но правила ты знаешь.

— Знаю. Докладывайте.

— Сава не виноват, — вмешалась я. — Не надо его наказывать.

Мужчина закатил глаза.