Чтение онлайн

Я обхватила рукой запястье поверх шрамов от моих кровных обетов, поверх скрывающих их татуировок. Но они не пылали жаром, не зудели, как раньше. Он знал, что мне больно, но позволил мне сохранить мой секрет. Он не стал бы давить, не стал бы совать нос не в свои дела. И в глубине души я действительно доверяла ему и даже больше.

Я отдала часть своего сердца Райану, когда была еще девочкой. Затем, когда мы танцевали той ночью под звездами, мои чувства изменились, стали чем-то большим. Когда мы поцеловались, они снова изменились и расцвели во что-то более глубокое, что-то первобытное. Но потом оставшееся время своего визита он почти не обращал на меня внимания и уехал. Прошли годы. И это не имело значения. Я целовалась с другими мальчиками. Я влюбилась в Тристана. И все же эта частичка моего сердца продолжала жить, ждала его, билась для него, а потом он вернулся. Вернулся в Бамарию. И теперь стоял передо мной на коленях, желая помочь.

Он по-прежнему был облачен в свои доспехи, как и сегодня утром, когда мы столкнулись с Меркуриалом, он не снимал их всю прошлую ночь. Пока я спала, оставляя следы пота и крови на его постели, он не спал и наблюдал за мной в полной экипировке и готовый к бою.

– Хорошо, – кивнула я.

– Хорошо. – В его голосе звучало облегчение, и он встал, чтобы запереть дверь, а затем сел позади меня. – Могу я это снять? – спросил он, дернув за тунику.

– Да.

Он медленно развязал шнурки у меня на спине, стараясь удерживать материал подальше от кожи и ран, а затем стянул тунику по рукам, полностью обнажив спину. Я не стала тратить время на сорочку, потому что одна только мысль о том, чтобы что-то плотно прижималось к моим ранам, причиняла боль, так что я обошлась без нее. Теперь нас с Райаном разделяли лишь повязки, которые он наложил мне прошлой ночью. Я наклонилась вперед, придерживая тунику на груди.

Он нежно провел руками по спине, слегка нажимая и промачивая оставленные хлыстом следы полотенцем, затем нанес целебную мазь и, наконец, свежую порцию листьев солнечного дерева.

Все это время он молчал, и я начала расслабляться под его прикосновениями, пока, наконец, он глубоко не вздохнул, убирая руки.

– Не думаю, что у тебя останутся шрамы, – сказал он.

Я невольно издала нечто среднее между всхлипом и смехом. Какая глупость. Это не должно было иметь значения. Но на моем теле и так было достаточно отметин, от которых я никогда не избавлюсь.

Он провел пальцами по моей спине, и у меня перехватило дыхание.

– Листья солнечного дерева уже затягивают раны. Эмон был осторожен, чтобы не наложить удары друг на друга. Я знаю, что это больно, но через несколько недель твоя спина станет как новенькая. На самом деле ты быстро идешь на поправку.

Я покачала головой, пытаясь придать своему голосу твердость:

– Сомневаюсь в этом. Я знаю, для чего предназначены эти кнуты, для кого они предназначены, и они не для таких как я – слабых и лишенных магии.

– Лир, ты не слабая. У тебя есть сила.

– Ты говорил мне это раньше, – возразила я. – Но это неправда. Во время первой практики у меня не было силы, и прошлым вечером я едва выжила только благодаря твоей силе. Я знаю, что Меркуриал опасен, но ты так быстро избавился от него, как только он упомянул о моей силе. Райан, ты же знаешь, что я слабая. – Я закрыла лицо руками. – Слабая и беспомощная. Я не смогла… Не смогла выполнить свою часть сделки, – воскликнула я. – Не смогла найти свою силу. – Резкий смешок слетел с моих губ. – Конечно, я не могла. У меня даже не было достаточно сил, чтобы… чтобы… – Слезы катились по щекам.

Я чувствовала тепло рук Райана, как его ладони успокаивающе касаются моей кожи, нанося остатки заживляющей мази. Поверх он наложил повязку, убедившись, что она надежно закреплена, и на мгновение задержался на спине.

– У тебя не было достаточно сил для чего? – спросил он.

В груди защемило, а в уголках глаз защипало от такого же жара, который обычно охватывал мои запястья. И тогда я открыла правду, которую носила в себе, рассказала о стыде, который окутывал мое сердце тенью на протяжении двух лет.

– Я чувствую, что это моя вина. Что я во всем виновата. Потому что не смогла спасти Джулс. – Я всхлипнула и прижала колени к груди.

Я почувствовала, как Райан пересел ко мне лицом и заключил меня в свои объятия.

– Это неправда, – сказал он. – Лир. Ты не обязана была ее спасать.

– Но я чувствую, что обязана! Она бы боролась за меня всеми силами. А я просто сидела и беспомощно наблюдала. Наблюдала, как это происходит, как ее увозят прямо у меня на глазах. Наместник связал ее, а я смотрела. И Породитель ублюдков, он… он увез ее. На глазах у всех. Мы сидели там в наших лучших нарядах, смотрели и ничего не делали! И я… я…

– Ш-ш-ш, Лир. Все в порядке. Все хорошо. – Он гладил меня вверх и вниз по спине. – В твои обязанности не входило ее спасать. Ты даже не была совершеннолетней, ты не смогла бы пойти против Наместника и знаешь это.

– Знаю, но все равно чувствую, что должна была что-то придумать, что-нибудь сделать, приложить все усилия, не медлить. Я пыталась… после того, как все закончилось, я попыталась пойти за ней, но Маркан… – Слезы градом катились по лицу. – Маркан одурманил меня и привез домой без сознания.

– О, Боги, – его голос выражал боль. – Мне так жаль. Вот ублюдок, – выругался он. – Но, Лир, послушай. Даже если бы ты поехала за ней, ты не смогла бы их остановить. Подумай об этом. Что делал твой отец? Аркасва? Или твои сестры? Или твоя тетя? Или любой другой член Бамарийского совета? Когда Наместник чего-то хочет, мы почти ничего не можем сделать, чтобы остановить его.

Как, например, вторгнуться в мою страну с иностранным легионом.

– Я знаю, – шмыгнула я носом.

– Я думаю, – продолжил Райан, – думаю, ты долгое время несла на своих плечах бремя того, что случилось с Джулс, и не могла этого признать из-за того, как к ней сейчас относятся. Но, Лир, тебе не в чем себя винить, и я готов поспорить на что угодно: если бы Джулс была здесь, она сказала бы тебе то же самое. Она сказала бы, что простила тебя, что ты ни в чем не виновата, что продолжать жить, становиться сильнее, давать отпор – это нормально. Ты не обязана спасать всех. Только себя.

Шрамы на моем запястье говорили об обратном. Так же, как и синяк под глазом, и бесчисленные порезы, и синяки, заживающие на коже. Мое лицо пылало, когда потекли новые слезы.

– Я просто чувствую себя такой беспомощной, – сказала я приглушенным шепотом.

– Я знаю. Мне кажется, я догадываюсь, что ты чувствуешь.

– Никто не понимает, – покачала я головой.

– Я понимаю. И говорю это не просто так. Лир, я… я видел, как Наместник забрал человека, который был для меня важнее всего. Мне тоже пришлось наблюдать, чувствуя себя совершенно беспомощным. И я… меня выпороли. И не тогда, когда в моем теле была магия – это случилось, когда я был слаб, когда я не обладал магией.

Я повернулась к нему.

– Ты сказал… сказал, что тоже скрывал свои шрамы.

Он уставился вниз, а затем поднял руку к волосам, пытаясь растрепать их и откинуть на лоб, чтобы скрыть шрам, но его локоны по-прежнему были слишком короткими, поэтому он просто пожал плечами и посмотрел на меня своими глазами, ясными и зелеными, шокирующе красивыми даже со шрамом, пересекающим его левый глаз. Другое лицо он мог бы изуродовать, но красота Райана приобрела еще одно измерение.

– Мне было тринадцать, когда это случилось в первый раз.