Чтение онлайн

Так ещё и не выключают механизм!

Эй, ему кто-нибудь собирается помочь?! Он же вот-вот сорвётся!

Неожиданно перед глазами появляется Сонечка.

— Подержи, — раздаётся чёткий приказ. Я даже не успеваю его осмыслить, как хватаю малышку на руки. А потом вижу перед собой сорвавшегося с места Волкова. Его затылок, напряжённую спину…

— Не успеет же, — шепчу, испугавшись за ребёнка. Почему это всё случилось? Разве кабины не проверяют перед отправкой? А куда смотрела мать, которая сейчас сидит на полу и пытается схватить сына за руку?

Вдруг пальцы мальчика соскальзывают с поручня.

Грудь сковывает от страха, а я зажмуриваюсь, чтобы этого не видеть.

Чей-то крик и вздохи разрезают воздух.

Пожалуйста-пожалуйста, хоть бы с ним всё было хорошо!

— Поймал! — раздаётся вздох рядом.

— Покатились, смотри, покатились… Ой, батюшки!

Распахнув глаза, взглядом врезаюсь в кабину. Она спускается всё ниже и ниже. Мать внутри плачет, смотрит вниз, куда и переключается всё моё внимание. Там пусто, а вот дальше… По склону, переворачиваясь со спины на живот, катится тёмный ком. Знакомое пальто мелькает перед глазами, сменяясь синим комбинезоном.

Гордей…

Волнение и страх за них сковывает горло так, что не могу дышать.

Кто-то уже сорвался с места и побежал к ним, летящим вниз. Пролетают метров сто — и останавливаются. Кажется, вместе с ними и моё сердце.

С ними же всё в порядке?..

Вижу издалека, как Волков обнимает мальчика, защищая его от снега. И не думая ни секунды, на ватных ногах бегу за людьми, спешащими им на помощь.

Настя

— Ты такая милая, когда злишься, — улыбается Гордей, демонстрируя свои идеально ровные и белые зубы. Сильнее прижимаю ватный диск к ссадине, чтобы он зашипел.

Пока летел кубарем, обо что-то поранился. Оно и понятно — под канатной дорогой сплошные сугробы. Но мало ли кто что уронил или что лежит под снегом?

Ещё и от швов отказался, хотя его чуть ли не силком тащили в больницу.

Теперь рана кровоточит.

— Это просто ссадина. Причем полученная во время спасательной операции…

— От этого и злюсь, — выплевываю. — Что даже предъявить не могу. Ребёнка спас. А он мог и шею сломать. Или ещё чего похуже…

Малышу всего три годика оказалось. Пока мать снимала видео на телефон — мелкий игрался с открывающим механизмом. Открыл дверь и вывалился, бедняжка.

Отделался ушибом плеча — им он ударился о твёрдый лоб Гордея. У Волкова, кстати, шишка теперь вырастет…

— Ну, вот и всё, — продолжает пребывать в хорошем настроении. Конечно, не каждый день я стою между его широко раздвинутых ног и обрабатываю ему кровоточащую бровь.

Вечер со всеми событиями пролетел стремительно, и мы оба не заметили, что вот-вот должен был наступить Новый год. А я и не чувствую. Последние часы выдались суматошными. Я бегала с Сонечкой, украшала с ней небольшую искусственную ёлочку. И с Волковым, который вырубился на весь вечер. Так переживала, что готова была позвать врача. Вдруг сотрясение?

Но нет, очнулся и поскакал в душ. Я как раз уложила перевозбужденную от произошедших событий доченьку спать.

Оторвавшись от Гордея, сдерживаю очередной порыв убить его.

— Пойду узнаю, что у нас с едой.

Словно услышав меня, в дверь раздаётся стук. Мчу к двери, забираю заказанные к новогоднему столу блюда.

Большинство людей празднуют в зале, в большой компании, а мы в номере. Во-первых, малышку не оставишь, а во-вторых, и не хочется. Мне и моя компания нравится.

Пододвигаю передвижной столик к дивану, где сидит Волков.

Сегодня прямо всё для него делаю!

Но и ладно — заслужил.

— Приятного аппетита, — говорю, схватив шапку с дивана. Надеваю куртку, беру с собой сапожки и горячее какао с плавающими в нём зефирками. И ловлю на себе вопросительный взгляд мужчины.

— Я на балконе пойду посижу, — поясняю, уже задохнувшись в номере. — Проветрюсь.

Ничего не отвечает и провожает меня сверлящим в спину взглядом. Скрываюсь на открытом балконе, хватаю спрятанную в ящичке подушку и подкладываю под попу. Через прутья просовываю ноги и смотрю на прекрасный вид, открывающийся с четвертого этажа.

Переехать в свой номер мне сегодня не удалось снова… Да я уже думаю, что и не надо. Завтра к вечеру всё равно уже уезжаем.

Делаю глоток какао и обжигаю язык.

— Чёрт бы его побрал! — ругаюсь вслух.

— Меня? — насмешливо доносится из-за спины. Слышу звук закрываемой балконной двери. Через секунду ощущаю на своих плечах тёплый плед, а рядом — неожиданную компанию.

— Не тебя, — успокаиваю его, нахмурившись. — Стой, ты уже поел?

— Прости, я не скорострел, чтобы справляться за минуту…

Я нервно прыскаю от смеха. Я понимаю, что он говорит про еду, но… Я воспринимаю совсем в другом смысле. Да, Гордей и правда… не скорострел. Мы занимались этим по полчаса, а порой доходило даже и до часу…

Тогда я чувствовала себя такой выжатой, будто меня переехал «Камаз».

Уж не знаю, кто там может несколько часов подряд делать… Но всё сотрётся подчистую.

— Что, хочешь притвориться больным, чтобы я тебя с ложечки покормила?

— Можно без ложки. Соня и без неё справляется.

Щёки вспыхивают от намёка, который он мне кидает. Тут же бью его по плечу за неудачную шутку.

В голове сразу появляется вопрос… Интересно, во время секса, когда мужчина будет ласкать грудь… молоко ведь польётся?

Вот это конфуз!

— Согласен, неприятно.

— Да ну тебя.

Вдалеке гремят звуки фейерверков.

Уже Новый год? Да нет. Знаю это, потому что отель будет запускать салюты ровно в двенадцать.

— А где же бокал шампанского? Бумажка и зажигалка? — звучат над ухом насмешливые вопросы.

Черт, он слишком хорошо меня знает.

— В этом году буду загадывать желание по-другому.

— И как?

— Просто ровно в двенадцать в мыслях проговорю три раза…

??????????????????????????— Сработает?