Чтение онлайн

Слишком разговорилась с ним.

Как же мне хочется выплеснуть всё то, что накопилось во мне за это время! Но я снова прячу эмоции в прочный сундук, заковываю его цепями и выкидываю на дно морское.

Я так долго пыталась его забыть, чтобы что? В один момент выплеснуть всё ему в лицо? И что потом? Заплакать?

Нет, раньше я бы так и сделала. Но не сейчас.

Слух режет детский плач, и я быстро моргаю. Смотрю из коридора на кроватку, где лежит Сонечка. Глядя на меня, доченька плачет.

— Больше здесь не появляйся, — говорю серьёзно.

Делаю шаг вперёд.

И снова удар в дверь, от которого вся дёргаюсь и покрываюсь от страха мурашками.

Не нравится ему! Но и мне плевать!

Забегаю в зал, закрывая дверь между коридором и нами. Строю ещё одни стены. Больше и больше.

Поднимаю малышку из кроватки, прижимаю к себе. Она мигом успокаивается, смотрит по сторонам, будто пытаясь кого-то найти.

Не поняла, откуда появился мужской голос, и, наверное, испугалась.

Успокаиваю доченьку, убаюкиваю и укладываю спать. Несколько раз подхожу к глазку, проверяя, ушёл ли Волков. Решившись лишь на третий раз, щёлкаю замком, стараясь игнорировать натянутые нервы. Приоткрываю дверь.

Знаю, что его там нет.

Это не тот мужчина, что будет сидеть на коврике у двери.

Точно не тот.

Уже увереннее выхожу на лестничную площадку. Прикрываю за собой, отвожу коляску в холл, откуда её удобнее вытаскивать на улицу. Потом с Сонечкой на руках это будет тяжелее всего.

Забираю вчерашние покупки, свою сумку и возвращаюсь обратно в квартиру. Под звуки работающего телевизора вожусь на кухне.

Малышка у меня привыкла засыпать под звуки. Я сама её к этому приучила, ненавидя тишину. В этом много плюсов. Мы можем ездить с ней по делам, и она может уснуть где угодно под голоса.

Это позволяет её часто брать с собой в мою школу по рисованию. Чаще прошу няню, но Соня начала привыкать к залу сосредоточенных людей, изредка что-то спрашивающих у меня.

Дома я сидеть не могу. Стены убивают. Чуть не сошла с ума в первый месяц после родов. Брат даже отправил меня к психологу, который очень мне помог. Я частенько заглядываю к Маргарите Степановне, чтобы выговориться.

С братом и его женой иногда делиться сложно, как и с подругами. Они меня банально не понимают. Но я их не осуждаю. Просто знаю себя.

Как бы сказал мой брат… У творческих личностей слишком много тараканов. А так, как я художник по жизни… Я так вижу!

И люблю свободу. Пробовать и изучать что-то новое.

С десяти лет я ни дня не сидела без дела. То вышивала, то горшки из глины делала… Художка, бисероплетение, вязание… Я занималась плаваньем, каратэ, ходила на курсы садовода, бармена, вокала. Мне было интересно всё узнать в этой жизни. Всё попробовать.

И когда узнала, что беременна… Думала, что всё. Жизнь кончена. Свободы нет. Вот клетка из четырёх стен, ребёнок и грязные подгузники. Живи этим до трёх лет, а только потом, отдав его в сад, реализуйся. И то — в определённые часы…

На этом фоне у меня появилась куча ненужных мыслей, из-за которых постоянно загонялась.

В двадцать я и не думала становиться мамой…

А это как посадить вольную птицу в клетку. Так я тогда себя ощущала.

Но аборт делать не решилась. Ведь это был малыш от моего любимого мужчины. Хоть что-то я хотела оставить от него…

И во мне боролись две личности. Та, что безумно влюблена в Волкова и желающая сохранить хотя бы часть его себе. И та, что хотела жить на полную катушку. Путешествовать по миру, пробовать новое и новое…

Да, я разрушала сама себя. Накручивала и накручивала. Плакала, не зная, что делать. Проклинала Гордея за то, что он мне оставил.

И сейчас, вспоминая себя прошлую, где плачу в кровати и говорю, что не желаю этого ребёнка… хочу себя убить.

Сонечка — главное и самое драгоценное, что у меня есть в этой жизни.

Я ни о чём не жалею! И люблю её только за то, что она есть. Неважно, чья кровь в ней. Она — моя. И это главное.

Только со временем поняла, что и с ребёнком можно заниматься своими делами. Не всем, но в этом деле мне повезло. Хоть родителей и нет, мне всегда помогает брат и его жена.

И, конечно, его финансовая поддержка, за что ему спасибо…

Няня — наше спасение! Но к её услугам прибегаю в крайнем случае. Когда в студии сложные занятия, и я просто не хочу мучить ребёнка выездами.

И бросать не хочу. Преподавать рисование мне нравится. Так я не схожу с ума от одиночества, от однотипных дней. И не становлюсь той самой затюканной мамой в декрете, которая даже боится выйти на улицу.

Этого я боялась больше всего, но слава богу мне повезло.

Разобрав пакеты, проверяю сумку и смотрю, всё ли на месте.

??????????????????????????Лезу в кошелёк — денег не взяли.

Перебираю пальчиками карты и не могу найти то, что ищу.

Фотографии нет.

Выпала? Или я её убирала?

Нет-нет, она точно была тут! Ношу её всегда с собой, боясь потерять. Это единственное фото, оставшееся после выписки. И то благодаря Васе, жене брата.

У Игоря телефон полетел, и все фото стёрлись.

И то осталось единственным… Можно, конечно, попросить Василису поискать у себя в галерее и распечатать новую, но… Отсутствие привычной фотографии напрягает. Куда она делась?

Нехорошая догадка простреливает голову.

Волков взял?

Зачем?

Плевать. Горько, но пусть подавится. Пусть видит, что у меня всё прекрасно.

А мы с моей малышкой будем жить дальше. Подальше от него.

Спустя несколько дней

Настя

— Да? — отвечаю на телефонный звонок, тяжело дыша. Опаздываю! У меня есть ровно два часа, пока сытая малышка спит и видит десятый сон. Но время неимоверно летит, ещё и пробки! Опаздываю на занятия!

— Привет, — слышится в трубке голос Игоря. — Я тут кое-что узнал о той аварии.

Чуть не поскальзываюсь на гололёде прямо у здания, где находится моя мини-школа по рисованию. Благо вовремя хватаюсь за ручку железной двери.