Чтение онлайн

— Госпожа Милада, — робко спросила одна из учениц, — а разве волхвы не находят другой путь? Я слышала, что они умудряются умиротворять эти сущности.

— Волхвы и их верования имеют мало общего с истинными чарами, — женщина строго посмотрела на девушку. — Не стоит доверять рассказам диких. Их умиротворение — не более, чем заблуждение. Единственный способ справиться с гневом — это контроль и сила, которая напрямую зависит от вашей воли и уровня дара.

Заблуждение? — ощутила, как внутри разгорается горячая волна, готовая прорваться возмущением от несправедливого высказывания. — Мой дед самый сильный и мудрый человек. Он всегда говорил, что истинная сила — в понимании гневов, а не в подавлении. И я верила ему, не раз убеждаясь в правоте его слов.

Обеденный перерыв принес небольшую передышку после утренних потрясений. В шумной столовой собрались все обитатели школы. Здесь не было деления на привычные классы по количеству и возрасту учащихся. Новичками считались все, кто только поступил в чарошколу и еще не прошел испытаний. Ученики — это освоившие базовые науки подростки, проучившиеся год и успешно сдавшие экзаменационные испытания. Проваливших экзамены или не освоивших простые чары негласно называли бездарями. Если за три года они не показывали роста, их отправляли на поддержку купола и другие работы, не требующие особых навыков. Тех же, кто добился успехов в освоении чар еще до выпускного испытания называли послушниками. Ребята, подтвердившие ранг послушника, направлялись в чародемию, где подход к обучению был более строгий, а ученики по окончании получали ранг обережника. После чародемии самых умелых и достойных обережников принимали в Орден чаростражей, где адепты проходили путь от призывающих до пробужденных.

Мы с Ирией, Касьяном, Вереном и Поладой вновь оказались за одним столом. Только теперь еще к нам присоединились Мелех с Нежданом и Завидом. Сытная похлебка и овощное рагу с мясом мне даже понравились, с удовольствием съела свою порцию. А вот Полада привередничала и вяло ковырялась ложкой в тарелке. Ирия тоже выглядела грустной и медленно поглощала пищу.

— Чего приуныли? — поинтересовался Касьян. — Крыша над головой есть, кормят неплохо — чего еще надо?

— Да с грамотой этой ничего не получается, — пожаловалась Ирия. — Мама говорила, что девочкам достаточно уметь вести хозяйство, вышивать и удачно замуж выйти.

— Пфф! Может, и так, — фыркнул Мелех. — Но здесь вышивка не поможет, пока не освоишь чары.

— Могу позаниматься с тобой после уроков, — предложила я, ощущая, как внутри разливается тепло. — Дед научил меня всему, что необходимо.

— Правда? — девочка радостно оживилась. — Это было бы чудесно. Ты меня этим спасешь, Гаяна. Спасибо!

— А с нами? — вопросительно посмотрел Верен. — Мы тоже хотим научиться побыстрее, чтобы не сидеть в бездарях.

— Присоединяйтесь, — я пожала плечами. — Не вижу проблем.

После обеда нас ожидали медитации, которые заключались в неподвижном сидении на полу. Неудобная поза и присутствие посторонних мешали полностью сосредоточиться на задании почувствовать поток. Боярский сын и тут умудрился меня достать, усевшись чуть в отдалении и бросая гневные взгляды. Я даже глаза закрыла, чтобы никого не видеть, но все равно ощущала его присутствие рядом.

Следом за медитациями начиналась физическая подготовка под неусыпным надзором чародея Борислава, могучего мужчины с широкими плечами и громогласным голосом. Как и на утренней зарядке с Милояром, Борислав заставил бегать по кругу, приседать и отжиматься и только после этого показал базовые стойки, которые надлежало отрабатывать. Каждое движение было направлено на то, чтобы укрепить наш дух и подготовить к борьбе с гневами.

Я дышала глубоко и размеренно, используя техники, которым обучил дед. Это помогало сохранять внутреннее спокойствие и максимально прорабатывать каждое упражнение. В целом, нагрузки терпимые, не требующие ничего невозможного. Я привыкла к долгим переходам по лесу, так что чувствовала себя сносно. Другие же быстро уставали, сдавались, падая на плац.

Андреас двигался наравне со всеми, но его отличали четкие выверенные движения и отсутствие видимой усталости. Во время пробежки боярский сын догнал меня, поравнявшись, и небрежно бросил:

— Вечером приходи в тренировочный зал — будем заниматься, раз уж приказали возиться с тобой. — И потрусил дальше, не дожидаясь ответа.

У меня невольно дыхание сбилось, и замедлился шаг, пока новость о совместной тренировке улеглась в мыслях. Неужели этот тяжелый день никогда не закончится?

Перед ужином, когда у нас значилось свободное время, позанималась с Ирией и ребятами, объяснив им буквы и дав задание выучить первые десять букв алфавита к завтрашнему дню. Мои мысли в это время крутились вокруг Стояны, назначившей боярича моим куратором, и самого Андреаса, воспылавшего ко мне лютой ненавистью. Рядом с ним тяжело удавалось сохранять внутреннее спокойствие. Его ярость давила и пробуждала во мне собственный гнев, с которым я прежде не сталкивалась. Амулет деда висел на шее и оберегал от гневных вспышек, но каждый раз боярский сын умудрялся зацепить так, что никакого терпения не хватало.

По дороге к залу я нарочно медлила, пытаясь отсрочить неизбежное и невольно вспоминая нашу первую встречу. Он напал на усмиренного мной гнева и заодно спеленал чарами меня, считая одержимой. Но на деле все оказалось иначе. Это Андреас еле сдержал гнев, когда злыдень вырвался. Разве моя в том вина? Нет, но почему-то парень думал иначе.

— Наконец-то, дикарка! — встретил меня раздраженный окрик боярича, стоило только переступить порог зала. — Опаздываешь! Неужели ты думаешь, что сможешь безнаказанно нарушать правила? Где отчет о чарках? Или, как всегда, у тебя ничего нет, кроме диких повадок? — Сделал шаг навстречу, полыхая от злости. — Из-за тебя я провалил испытание на обережника. И, вместо того чтобы защищать городище от гневов, вынужден теперь торчать в проклятой школе. Ты заплатишь за это, клянусь!

Я глубоко вздохнула, заставляя себя не реагировать на подначки. Чуть склонив голову, внимательно посмотрела на парня, анализируя его тон, мимику, жесты. Молнии легкими всполохами пробегали по рукам, словно предвестники грозы, обещающие бурю. С контролем у Андреаса явные проблемы. Его гнев рвался наружу, пытался завладеть сознанием, подмять под себя. Самое грустное, что любой мой ответ только усилит эту ярость. Как и то, что он никогда не увидит моего страха, не заметит возмущения или проявления других эмоций. Я просто знаю, что их испытываю, основываясь на внутренних ощущениях, но внешне они никак не проявлялись.

— Я не принесла отчета по чаркам, потому что его мне никто не задавал, — ответила спокойно. — И в твоем провале нет моей вины. Ты сам все испортил.

— Да как ты!.. Лесная погань! — взбесился Андреас, наступая и демонстративно давая ярким молниям течь по рукам. Глаза парня полыхнули красным, а легкая дымка пробужденного гнева окутала контуры тела, но он этого уже не замечал. — Не смей мне указывать! Ты разрушила мою жизнь. А я разрушу твою. — С этими словами толкнул меня в плечо.

От неожиданности я потеряла равновесие. Взмахнув руками, инстинктивно ухватилась за запястье парня, чтобы не упасть. В этот момент из меня вырвалась волна холодного спокойствия, которая хлынула прямо в боярича, словно живительный источник, заглушая яростный пожар и уничтожая проявление гнева.

Андреас замер, изумленно уставившись на мою руку, а затем на меня. Я тоже ничего не поняла, резко разжала пальцы и убрала ладонь за спину. Мы стояли, ошеломленные, разделенные невидимой стеной повисших в воздухе вопросов. Боярич снова подошел к опасной грани, когда почти поддался гневу. Еще бы немного, и он сорвался. Тогда бы ничто не спасло его репутацию. Вину уже не свалишь на лесного гнева, который вырвался на свободу. А я лихорадочно соображала, чем для меня обернется проявление силы, не похожей на действия чар.