Чтение онлайн

— Всех участников конфликта наказать! — распорядился второй дежурный, выглядевший старше напарника. — Ирия, Мелех, Гаяна, Неждан и Завид, — перечислил нас поименно, — немедленно отправляетесь в подвалы! И вы трое — тоже! — Спровадил вместе с нами новеньких.

— Но за что? — возмутилась девчонка из богатеев. — Я ничего не сделала.

— Вот именно, Полада! — По губам мужчины скользнула торжествующая усмешка, как будто не первый раз ловил новичков за подобным занятием. — Ты не доложила старшему дежурному о беспорядках, поэтому тоже получишь наказание. Марш на выход!

Понурые, подростки поплелись вслед за мужчиной, бросая на меня озлобленные взгляды. Как оказалось, подвалов под школой хватало и помимо тех, где нам недавно устроили проверку. Каменные щербатые ступени привели нас в огромное помещение, освещенное тусклым светом факелов. Тяжелый воздух, наполненный запахами смолы и сырой земли, давил на грудную клетку, создавая гнетущую атмосферу. В полумраке я разглядела ряды железных клеток. Некоторые стояли отдельно, полностью изолированные, другие примыкали к стенам и напоминали тюремные камеры. Дежурный выбрал для нас пустующую клетку в центре помещения. Вокруг нее стояли другие, но уже с постояльцами — гневами, потерявшими животное обличие.

Из двух десятков приземистых тварей, я угадала шиг и анчуг — злобных карликов с обвислыми ушами, тощим бурым телом и непропорционально длинными передними конечностями. Шиги походили на круглые меховые комки, покрытые жесткой шерстью, зубастые и невероятно прожорливые. Третьей разновидностью были матохи — перерождались из более крупных животных, вроде волков или кабанов. У таких тварей мощная челюсть, полная острых зубов, мускулистые ноги с копытами или когтистыми лапами и поджарое тело. Но главное, что отличало одержимого гневом животного от перерожденного гнева, — пылающие алым цветом глаза и легкая полупрозрачная дымка, окутывающая тело. Чем темнее и насыщеннее была такая дымка, тем злее и опаснее становился гнев.

— Вот вам и наказание, — равнодушно бросил дежурный, открывая тяжелую дверь клетки и подталкивая нас внутрь. — Посидите до утра, подумайте о своем поведении и заодно посмотрите, к чему приводит гнев, когда вы позволяете ему завладеть собой.

Захлопнув решетку и заперев ее снаружи на громоздкий засов, дежурный ушел, оставив нас наедине с гневами. Твари сидели по соседним камерам, издавая гортанные звуки, пробирающие ужасом до костей. Их тела подрагивали и слегка мерцали в отблесках пламени. Казалось, что воздух немного гудел от испускаемой гневами агрессии. Находиться в одном помещении с чудовищами — то еще испытание на прочность. Сам факт такого соседства давил на сознание и невольно пробуждал страх. Не у меня, я не раз сталкивалась с мелкими гневами в лесу. Дед учил сохранять максимальное спокойствие в их присутствии, тогда и твари становились менее агрессивными.

Но это я, выросшая в дикой деревне посреди леса, а слободские и городские ребята к такому соседству не привыкли. Подростки невольно держались друг друга, моментально позабыв о недавних обидах. Мелех хоть и бросал на меня злобные взгляды, но молчал и скрипел зубами. Ирия тихонько всхлипывала и озиралась по сторонам испуганными глазами. Однако первой не выдержала Полада.

— Нет! Я не хочу здесь оставаться! Отпустите меня! — закричала она, когда гнев в соседней клетке, ощутив наши страхи, взбесился и забился головой об прутья, пытаясь вырваться. — Мой отец так этого не оставит! Он знатный купец. Он вам покажет! Отпустите меня немедленно!

Чем больше распалялась Полада, тем сильнее волновались гневы вокруг. Они чуяли злость и отчаяние девчонки, сами заводились и начинали метаться, кидаясь на такую желанную, но недоступную добычу. Гнетущая атмосфера только усиливалась. Злость и страхи порождали только гнев, и ничего хорошего не приносили людям. Паническая истерика купеческой дочки понемногу начала передаваться и остальным. Мальчишки, что прибыли с нами сегодня, занервничали и побледнели. Мелех и два его приспешника, Неждан и Завид, наполнились злобой. В маленьком пространстве клетки, где нам едва хватало места, подобное поведение могло привести к серьезным проблемам. Гневы питались эмоциями, и сейчас Полада была для них праздничным пиром. Девчонка приближалась к тому порогу, когда окончательно потеряет контроль над даром. Я заметила, как по ее телу то и дело пробегали легкие сверкающие молнии, а ладони светились от прибывающей силы.

Я невольно вспомнила деда, его доброе лицо, морщинистые руки, перебирающие травы, и мудрые наставления. Он часто пел мне колыбельные, когда я не могла уснуть, или же мы переживали Волны гнева, накатывающие на наши земли. «Гнев не любит покоя и боится тишины. Пой ему, и он уснет». В этот момент я остро осознала, что, если ничего не сделаю, то нас всех поглотит гневное безумие.

Глубоко вздохнув, я постаралась прийти к внутреннему спокойствию, которое не раз выручало в опасные моменты. Приблизившись к Поладе, положила руку ей на плечо и тихо запела. Сначала мой голос терялся на фоне криков и общего гула, но я чувствовала в себе силу и непоколебимую уверенность, что все получится, как надо.

Постепенно крики Полады стали тише, а рыдания сошли на нет. Она смотрела на меня изумленным взглядом, как будто до конца не верила, что моя колыбельная сможет ей хоть как-то помочь.

Однако результат проявился практически сразу. Дети позабыли о страхах и неприязни, гневы перестали бесноваться, а атмосфера в огромном подвальном помещении медленно менялась, наполняясь хрупким покоем. Красные глаза тварей тускнели, полупрозрачная дымка над измененными телами светлела, а волны агрессии ослабевали, превращаясь в слабое эхо. Моя песня создавала вокруг нас невидимый умиротворяющий кокон спокойствия.

Ирия прижалась ко мне, уткнувшись головой в плечо. Полада склонилась с другой стороны, и мы медленно опустились на пол. Мальчишки тоже присели, сгрудившись в кучу, и задремали. Даже Мелех, сидевший отдельно, уронил голову вниз и забылся. Песня стихла, а я продолжала сидеть, прислушиваясь к ровному дыханию девчонок и наблюдая, как рассеивается тьма. В воспоминаниях я была с дедом, слушала лес и смотрела, как костер жадно пожирает поленья. Однако я знала, что всему этому настал конец. Теперь моя жизнь — чарошкола, гневы и бесконечная борьба за выживание. Я не ведала, что принесет завтрашний день, но была к нему готова. Здесь нельзя расслабляться и допускать ошибки. Я не испытывала страха и не тревожилась, но с интересом ожидала, что же будет дальше.

Утро для нас наступило с грохотом открываемой железной двери и тяжелых шагов дежурного. Я лишь немного подремала, когда усталость взяла свое, но до полноценного отдыха было далеко.

За нами пришли двое вчерашних дежурных, засадивших в эту клетку. Не знаю, что они надеялись тут увидеть, но на их невозмутимых лицах промелькнуло изумление. Похоже, никто не ожидал застать мирную картину из спящих детей и усмиренных гневов.

— Что произошло? — Подошел к клетке старший, открывая засов. — Почему твари такие спокойные? Почему все спят? — Взгляд мужчины замер на Поладе, которая тихо посапывала у меня на плече.

От громких звуков ребята начали просыпаться, потирая глаза и оглядываясь с недоумением. Верен ближе всех сидел к выходу и первым пришел в себя. Он посмотрел на меня, потом перевел испуганный взгляд на дежурных.

— Она… — указал на меня пальцем. — Она пела колыбельную. И все успокоились. Гневы тоже.

— Колыбельную? Значит, тебе знаком этот способ? — Дежурный вопросительно уставился на меня, ожидая объяснений. Но я лишь пожала плечами, делая вид, что не понимаю, о чем идет речь.