Чтение онлайн

На этот раз мы попали на тренировочную площадку, пропитанную тяжелым пыльным воздухом, отдающим отголосками чар и металлическими нотками. Глаза быстро привыкли к полумраку, и я рассмотрела ряды тренировочных манекенов. Угловатые грубо отесанные чурбаны, вырезанные из дерева, испещренные глубокими трещинами и следами от ударов, стояли в угрожающей тишине, безмолвные и пугающие. Судя по всему, это мрачное место предназначалось для отработки боевых чар.

Андреас толкнул меня вперед, отпуская руку, а сам направился вперед к самому крупному манекену. На нем живого места не было — всю поверхность покрывали шрамы и пробоины.

— Здесь чародеи тренируют контроль и способность к выживанию, — пояснил боярич, скривившись в злой усмешке. — Мы учимся подавлять гнев, а не кормить его слезами и страхом. Здесь нет места слабым. Только те, кто способен подчинить волю холодному разуму, достойны стать обережниками. Или призывающими. Остальные становятся пищей для тех, кто не справился.

— Зачем ты привел меня сюда? — Я скрестила руки на груди и отступила. Не нравился мне взгляд Андреаса, полный превосходства и злости.

— Хочу показать, на что способен настоящий чаровник. — Парень хищно улыбнулся. — Ты должна на собственной шкуре прочувствовать, что твои деревенские замашки здесь ничего не стоят. Важна только сила. И контроль! Смотри и запоминай. Быть может, это последнее, что ты увидишь.

В голосе боярского сына прозвучала неприкрытая угроза, отчего я вмиг похолодела, покрываясь гусиной кожицей. Контролю Андреасу еще учиться и учиться. Не зря же его сюда отправили.

Внезапно боярич выставил руку вперед, швыряя сгустком молний прямо в центр манекена. Глаза чучела вспыхнули зловещим красным цветом, как у настоящего гнева. Оно будто ожило, дернувшись всем телом, и с невероятной скоростью замахнулось деревянной рукой, нанося мощный удар прямо мне в голову.

Я инстинктивно увернулась и резко подняла руку перед собой, чтобы блокировать удар. Сильный толчок отсушил плечо и отбросил в сторону. Плюхнувшись на задницу, я тут же кувыркнулась в бок и подскочила на ноги, опираясь здоровой рукой. Правую я практически не чувствовала. Боль пронзила каждую клеточку, но я лишь отстраненно отметила этот факт, оставаясь спокойной и собранной. Амулет деда под одеждой слегка нагрелся, вбирая бушующую внутри силу.

На лице Андреаса отразилась смесь удивления и разочарования. Неужели думал, что я испугаюсь? Может, даже закричу? Или рассчитывал расправиться чужими руками?

— Здесь выживают сильнейшие! — процедил боярич ледяным безжалостным тоном. — И тебе придется стать сильнее, если не хочешь оказаться за стенами городища, где дикие повадки не спасут от истинного гнева.

Я родилась и выросла за стенами и видела разных гневов, но не стала лишний раз об этом напоминать. В своей злобе Андреас не замечал очевидных вещей, сам себе противоречил и выглядел… Смешно? Вероятно, это была шутка? Одна из тех, смысла которых я никогда не понимала?

— Плохая шутка! Ха-ха! — наигранно засмеялась, но в глазах боярского сына появилось нечто звериное и настолько злое, что я резко оборвала смех. — В следующий раз предупреждай о том, что намереваешься сделать. Этот чурбан меня едва не убил. Это все? Я могу идти? Не хочу опаздывать на занятия.

— Пошла вон! — процедил парень сквозь зубы.

А я и рада поскорее отсюда выбраться. Тут же развернулась и направилась к лестнице, когда за спиной раздалось глухое рычание, послышался треск чар и глухой удар, наполненный бессильным бешенством. Вернувшись в казарму, я нашла свиток Славена, спрятанный под подушку, и переложила его в небольшой сундучок, выделенный для каждого ученика. Плечо болезненно ныло, и чувствительность возвращалась неохотно. Как идти на занятия с такой рукой и пытаться формировать чары — непонятно. Но выбора не было, я поспешила в аудиторию, где все уже давно собрались.

В помещение, заполненное учениками, я вошла одновременно со звоном колокола. Едва успела занять место рядом с Ирией, как появилась Стояна. Ее строгий облик и выражение лица казались высеченными из камня. Она цепким взглядом окинула учеников, на секунду задержалась на мне, после чего прошла к кафедре.

— Доброго дня, ученики! — произнесла она в полной тишине. — Сегодня мы продолжим изучение чар и разберем, что собой представляют чарки чистоты. В каждом из нас имеется животное начало, подвластное инстинктам и эмоциям. И каждый день мы усилием воли побеждаем в себе гнев, чтобы он не завладел разумом и не заставил совершать безумные поступки. Одаренные наделены особой силой, которая возвышает их над остальными, но и требует невероятной ответственности. Залог вашей силы — абсолютный контроль, а его основа — эмоциональная чистота.

Рассказывая, Стояна упорно смотрела на меня, как будто я в чем-то провинилась. На ее риторические вопросы и утверждения я кивала, сохраняя невозмутимый вид и притворяясь, что соглашаюсь с ее мнением. Иного способа выжить в этом месте я не видела. Мне наглядно продемонстрировали, что здесь не потерпят неповиновения и другого мнения, отличного от общепринятого понимания гневов.

— Любой всплеск гнева, — голос учительницы разносился по классу, отражаясь от каменных стен, — страха, чрезмерной радости или отчаяния искажает ваши чары. Более того, эмоции ослабляют их и делают опасными для окружающих. В городищах эмоции — пища для гнева. Следовательно, вам постоянно требуется их подавлять и контролировать. Чем сильнее вы испытываете эмоции, тем сильнее гнев внутри вас, и тем ближе вы находитесь к тому, чтобы стать одержимыми монстрами.

Я внимательно слушала преподавателя, а внутри у меня зрел протест. Гневы не были врагами — не больше любого хищника, способного оборвать человеческую жизнь, — а лишь сущностями, с которыми дед учил общаться, понимать их и умиротворять.

— «Гнев — это искаженная энергия, Гаяна, — говорил он. — Он жаждет тепла и любви, а получает лишь жгучую ненависть. Дай ему покой, и он отступит».

В прошлом алекситимия не давала мне возможности понять, что такое настоящие чувства. Они, если и бушевали в теле, то осознавались разумом, как нечто положительное или отрицательное. Я опознавала их по внутренним ощущениям, событиям, которые их вызвали, и реакциям окружающих. До встречи с Андреасом я не задумывалась, как сильно отличаюсь от других. Теперь же, когда вспомнила прошлое и столкнулась с настоящим, понимала, что по-прежнему не способна их испытывать. И эта способность превратилась в надежный щит. Гнев не находил во мне ту пищу, которую искал в других. Я не могла сорваться и поддаться безумию, просто потому, что нечего было отдавать. За редким исключением по имени Андреас, который умудрялся пробудить во мне нечто непонятное и пугающее.

Лекция Стояны объясняла точку зрения чародеев и большинства населения, живущего в слободах и городищах, но ее слова преломлялись через призму личного опыта. Эти люди считали гневов чудовищами, а я — несчастными существами, которых можно успокоить.

— Без контроля вы не чаровники, — жестко подытожила Стояна тему лекции, — а лишь сосуды для гнева, который в итоге вас поглотит. Будьте бдительны, чисты и сильны.

Я невольно покосилась на Андреаса, чей контроль трещал по швам при каждом нашем взаимодействии. Даже сейчас, на занятии, он буравил меня ненавистным взглядом, даже не думая скрывать своего отношения. Неужели никто не видит, что он постепенно теряет контроль? Стоило ли об этом сообщить Стояне и тем самым дать еще один повод для ненависти? Ради самого парня — стоило. Но зачем его спасать, когда боярич спит и видит, как со мной разделаться?

Отчего так? Я ведь ему не враг? — на эти вопросы у меня не находилось ответа. — Андреас ненавидел меня только за то, что существую. В точности, как гневов, которых так рвался уничтожать.

Внезапно боярский сын поднял руку, желая задать вопрос преподавателю. Взгляды учеников тут же прикипели к нему. Даже Стояна, не одобряющая, когда нарушался установленный порядок, удивленно кивнула, разрешая говорить.

— Стояна Власовна, — поднявшись со скамьи, спросил он громко и отчетливо, — вы говорили о контроле и чистоте, как основе чародейского дара. Но что бывает с теми, кто использует силу инстинктивно, как дикие звери? Теми, кто не подчиняется правилам, но все же обладает некой способностью? Их ждет та же участь? Становятся ли они пищей для гнева?