Чтение онлайн

– Но, папа... Ведь и другие люди служат ей! Они тоже умеют убивать! Я читала в книжках!

– Нет, Агатами, нет. Люди умеют убивать только ради самих себя. Они высокомерны и не уважают прав смерти на жизнь любого живущего. И никто из них не умеет убивать ради самой госпожи смерти. Некоторые понимают и принимают такое положение вещей. Они осведомлены, что им никогда не постичь целей и методов госпожи смерти. Поэтому они обращаются к нам.

– Значит, я тоже буду убивать?
– радостно захлопала в ладоши маленькая, глупая Агатами.

– Служить, - поправил ее отец.
– Служить.

И несколько лет спустя наступил страшный день, когда Агатами могла бы посмотреть в глаза своей госпожи.

К этому времени Агатами уже многое узнала о соединении души и тела. Оказалось, что душа - круглая, твердая, ослепительная жемчужина, спрятанная под покровом кожи, мышц и костей. Чтобы извлечь ее, необходимо сделать надрезы в особых местах тела. Количество таких разрезов определялось исключительно мастерством члена семьи. Кто-то делал пять, кто-то обходился тремя и почитался, как великий мастер. Дедушка Пекка наносил два удара, и этого было достаточно, чтобы душа выкатилась из человека.

Согласно семейным легендам, очень и очень давно сама смерть открыла кому-то из патриархов тайну Одного Удара. Как гласило предание, патриарх пал жертвой предательства со стороны собственного сына, желавшего поскорее взять власть в свои руки. Междоусобица расколола семью, унесла много жизней. Большинство лучших бойцов пало тогда.

Сын патриарха владел мастерством трех ударов, и два из них были им нанесены. Патриарх оказался настолько ослаблен, что не смог бы в ответ применить свои два удара, и тогда он посмотрел в глаза смерти и воззвал к ней, умоляя помочь лишить жизни его обезумевшего сына. Госпожа смерть открыла ему тайну Одного Удара, но забрала свой секрет обратно, вместе с душой самого патриарха и душой его сына.

Агатами быстро раскрыла секрет трех ударов, и на каждой встрече семьи дедушка Пекка с удовольствием рассказывал смерти, а также всем присутствующим об успехах своей любимой внучки. После пиршества тетя Чиви сердито отчитывала дедушку, что негоже хвастать и выставлять напоказ успехи одной лишь Агатами. Это пробуждает зависть в семье и способно толкнуть кое-кого на необдуманные поступки. Дедушка Пекки тяжело вздыхал, соглашаясь с дочерью, но на следующей же встрече все повторялось.

Впрочем, Агатами вряд ли могла быть причиной того, что потом случилось. Даже сам дедушка, когда был еще жив, говорил, что для семьи наступили слишком хорошие времена, что семья стала чересчур многочисленной, а молодежь не чтит традиций, и уже не всех новорожденных приносят на Обряд Жизни и Смерти, когда совет старейшин решает - достоин ли новый член семьи жить или его должно возвратить госпоже смерти. Лес не может прокормить столько хищников, а значит - жди беды.

В ту ночь Агатами проснулась оттого, что где-то рядом громко хлопнула дверь. Это был необычный звук, так как дедушка упрямо держался традиций и в своем доме разрешал делать только раздвижные перегородки, оклеенные пергаментом.

В изголовье горел ночник, старый манускрипт, который Агатами читала перед сном, лежал рядом с кроватью. Было ужасно холодно, и она закуталась поплотнее в одеяло, прислушиваясь к ночным шумам. Она оказалась слишком неопытна, чтобы понять и прочитать посланные ей смертью знаки. Госпожа смерть проявила к ней снисходительность и, можно сказать, милосердие, но Агатами осознала это почти слишком поздно.

К тому моменту она единственная осталась в живых из ближнего окружения патриарха Пекки. Сам Пекки, отец Агатами, тетя Чиви, многочисленные слуги и несмышленые дети, которым и имена-то еще не придумали взамен прозвищ, уже отдали свои души-жемчужины нетерпеливым сборщикам кровавого урожая.

То была славная жатва, и даже госпожа смерть пресытилась забранными жизнями.

– Запомни, Агатами, - говаривал дедушка Пекки, - иногда и госпожа смерть бывает несправедлива. Обычно она равнодушна к собственным слугам, ей безразличны те инструменты, которыми она пользуется. Равнодушие и безразличие - вот что мы называем справедливостью. Но в редчайших случаях даже смерть оказывается милосердной. Тогда она громко хлопает дверью в свои владения и одаряет избранного собственным ледяным дыханием.

– И что тогда делать?
– спрашивала Агатами.

Дедушка улыбался, трепал ее по щеке:

– Тогда есть два выбора, Агатами. Либо бежать, и тогда ты точно останешься в живых. Либо идти на встречу с госпожой, и тогда, быть может, она откроет тебе тайну Одного Удара.

– А у тебя был такой выбор, дедушка?
– спрашивала Агатами, затаив дыхание.

Дедушка Пекки возжигал ароматическую палочку со своим любимым запахом орхидеи, больше похожим на запах крови, втягивал дым ноздрями, закрывал глаза и улыбался.

– Нет, Агатами, госпожа ни разу не была ко мне несправедлива.

– А если бы такое случилось, то что бы ты выбрал?
– настаивала Агатами.

Дедушка тогда не ответил. Сама же Агатами предпочла бегство. И кто мог обвинить ее в этом?

5

С тех пор ты только и делаешь, что бежишь, Агатами. Ты рано поняла неизбежность смерти, но тебе все еще дорога собственная жизнь. Ты - плохой боец! Дедушка Пекки был бы очень разочарован в своей любимой ученице.

Агатами чувствовала, как кровь сочится из многочисленных порезов. Каждый удар сердца выталкивал еще одну капельку жизни из ее тела.

Нужно встать. Никто не говорил, что будет легко. Умирать всегда тяжело, особенно от рук тех, кто не знаком с госпожой смертью.

Волки. Опять волки. Они устроили настоящую охоту за убегающей Агатами. Они преследуют ее с тех самых пор, когда она потеряла шанс узнать тайну Одного Удара. Удара, который может наносить только сама госпожа смерть.

Ее всегда будут преследовать неудачи. Она притягивает их. Наверное, госпожа смерть вняла просьбам дедушки Пекки и приняла Агатами в собственные ученицы. Теперь и отныне ее путь лежит исключительно через горы трупов.

– Где она?!
– кричит кто-то, и темноту прорезают черные лучи фонариков.
– Кто-нибудь ее видит?!

– Я попал в нее! Я точно в нее попал!

Глупец. Агатами беззвучно смеется, и ей становится легче. Шутник. Он думает, что многозарядная штуковина в его руках владеет тайной смерти? Тайной пяти, семи, или, на худой конец, ста тридцати семи ударов?!

– Обыщите здесь все, - приказывает голос. Волчий голос. Ведь мы с тобой уже встречались, волк. Ты раздавил меня тогда, уничтожил, но я вновь возродилась!

В лежащих вокруг телах еще хранилось тепло. Они как будто обогревают мерзнущую Агатами. Госпожа смерть предпочитает медленно поглощать свои жертвы, тщательно высасывая из уже пустых оболочек мельчайшие крохи, остатки жизни. А еще есть раскаленные железки, бездумно плюющиеся стальными жалами. Одна из них упирается тупым рылом в бок Агатами. Словно ласковый щенок. Агатами ощупывает ребристое тело и осторожно подтягивает к себе. Сейчас повеселимся, волки.

– Здесь - чисто!

– У меня тоже чисто!