Догмат искупления в русской богословской науке
Шрифт:
И до настоящего времени его труд «Cur Deus homo?» остается для католического учения главным оплотом (le principal boulevard) [455] .
В русской же богословской литературе оценки его системы неодинаковы.
Высоко оценивавший ее профессор М. Скабадданович полагает, что «только малая доступность для наших богословов сочинений Ансельма делает возможными те обидные для него суждения, которые смело высказываются о нем явно не читавшими его» [456] .
455
Riviere У. Redemption // Diet. De Theologie Catholique. Т. XIII. P. 1937. C. 1943.
456
Скабалланович М., проф. Отзыв о сочинении студента В. Романовича//Журнал Совета Киевской духовной академии за 1909–1910 г. С. 525. В «Учебно–богословских и проповеднических опытах студентов Киевской духовной академии» (Вып. 8. Киев, 1911) напечатан перевод трактата Ансельма Кентерберийского «Почему Бог стал человеком».
Тем более важно и своевременно было изучение этой системы по первоисточникам.
«Лишь более или менее детальное рассмотрение сотериологических воззрений восточных и западных писателей в их исторической перспективе и в связи с общим богословским мировоззрением этих писателей может дать богослову–систематику твердую почву для раскрытия тезиса об отличительных особенностях православно–восточной и западной сотериологии и предохранить его от односторонних суждений и обобщений в этой области», — говорит профессор А. П. Орлов. Он предполагал создать ряд специальных исследований по сотериологии западных средневековых богословов, но успел окончить только два: об Ансельме Кентерберийском и о Петре Абеляре [457] .
457
Орлов А. П., проф. Сотериология Ансельма Кентерберийского // Сб. статей в память столетия Императорской Московской духовной акад. Сергиев Посад, 1915; Он же. Сотериология Петра Абеляра // Богословский вестник. 1916— 1917.
А. П. Орлов — магистр богословия, проф. Московской духовной академии по кафедре истории западных исповеданий, с 1917 г. — протоиерей и избранный ректор академии.
Ансельм Кентерберийский первый поставил дилемму: Necesse est, ut omne peccatum aut satisfactio aut poena sequatur, и его теория является прототипом всякого «юридического» истолкования догмата искупления, где центральной идеей представляется понятие об удовлетворении правде Божией крестной смертью Богочеловека. Поэтому нет необходимости в ее изложении [458] . Более важно суждение о происхождении и источниках этой теории, о чем высказывались в западной литературе разнообразные предположения — устанавливалась даже зависимость его системы от правовых воззрений варварских германских народов. «Весьма важное значение для историко–богословской характеристики сотериологических воззрений Ансельма имеет тот научно установленный факт, что Ансельм не знал греческого языка и что поэтому не может быть и речи о каком-либо влиянии восточного богословия на его сотериологию, которая является, таким образом, типичным выражением именно западной богословской мысли XI века» [459] .
458
В статье проф. Орлова дается детальное ее изложение.
459
Орлов А. П., проф. Сотериология Ансельма Кентерберийского. С. 89–90.
Но «резкое противоположение взглядов Ансельма раннейшей богословской традиции не представляется основательным, поскольку почти все те элементы (понятия), из каких слагается сатисфакционная теория искупления, уже имелись в западной церковно–богословской жизни предшествовавшего ей времени [460] , однако Ансельм по праву называется отцом ее, так как он первый связал ее отрывочные элементы в стройную и законченную систему, которая составила собою эпоху в истории западной сотериологии и в своих существенных чертах до сих пор господствует в католическом богословии» [461] .
460
Свящ. И. Орфанитский делает несколько упрощенное заключение: «И вот Ансельм при построении своей теории искупления термин заимствовал от Тертуллиана, Илария и Амвросия, а смысл для этого термина — от Августина, и то, что у Августина было еще в зачаточном состоянии, он развил вполне и довел до крайности — и вот истинная история происхождения ансельмовской теории искупления» (Орфанитский Исвящ. Историческое изложение догмата… С. 148).
461
Орлов А. П., проф. Сотериология Ансельма Кентерберийского. С. 90—94.
Сотериодогической теории Анседьма часто, хотя и не всегда справедливо, противопоставляется «нравственнопсихологическая» теория его ученика Петра Абеляра, отдельные тезисы которой были осуждены на Соборе в Сане в 1141 году [462] .
Для установления времени происхождения «юридической» сотериологии важно не то, что взгляды Абеляра были отвергнуты, но то, что еще в XII веке на Западе могли иметь место сотериологические споры. Только с этого времени учение о сатисфакции как сущности искупления становится твердо установленным учением Западной Церкви [463] .
462
См.: Богословский вестник. 1917. № 1. С. 89.
463
«Привлеченные к пересмотру догмата об искуплении оригинальным абеля–ровским опытом освещения его преимущественно на нравственно–психологической основе, представители католической ортодоксии, в лице Гвиллельма и Бернарда, поддержанные и авторитетом папского престола, твердо установили в схоластическом богословском сознании идею, что центральным ядром этого догмата является объективно–искупительная, или сатисфакционная, заслуга Христа, а все другие черты его могут иметь лишь второстепенное значение и ни в каком случае не должны затемнять отмеченного ею центрального содержания» (Богословский вестник. 1917. № 1. С. 111).
Таким образом, эта система, выработанная на Западе в сравнительно поздний период, уже после разделения Церквей, и являясь «типическим выражением именно западного, католического религиозного гения» [464] , не может быть выражением древнего учения Вселенской Церкви.
Попытка установления пути, по которому эта западная «юридическая» теория проникла в богословские системы Русской Церкви, имеется в книге иеромонаха Тарасия (Курганского) [465] .
464
Орлов Л. П., проф. Сотериология Ансельма Кентерберийского. С. 5.
465
Тарасий (Курганский), иером. Великороссийское и малороссийское богословие XVI-XVII вв. СПб., 1903. Автор — кандидат богословия Казанской духовной академии выпуска 1901 г. Его труд — кандидатская работа, написанная под руководством митрополита Антония (Храповицкого), в то время ректора академии, который дал ей высокую оценку.
Выводы иеромонаха Тарасия вполне совпадают с другими, более капитальными исследованиями, например: Харлампович КВ., проф. Малороссийское влияние на великорусскую церковную жизнь. Казань, 1914; Каптерев Н. Ф., проф. Характер отношений России к Православному Востоку в XVI и XVII столетиях. Изд. 2–е. Сергиев Посад, 1914 (гл. 10: Упадок значения греков на Руси после церковной реформы Никона и окончательное утверждение у нас в конце XVII и в начале XVIII века западного влияния), и др. Начало этим исследованиям было положено известной диссертацией Ю. Самарина «Стефан Яворский и Феофан Прокопович».
Тарасий устанавливает, что еще в XVI веке направление русской богословской мысли значительно отличалось от того, которое она приняла в последующее время.
«Перелом в древнерусском богословии» [466] происходит в XVII веке и состоит в прямом заимствовании у Запада готовых систем и методов богословствования.
Анализируя творения Иосифа Волоцкого, Зиновия Отенского и Максима Грека — московских богословов XVI века, автор заключает не только о соответствии содержания святоотеческим творениям, но и о их полном проникновении духом древнецерковного Предания. Как он выразился, не в одних творениях отцов, но и в богослужении и аскетическом делании «наше богословие в XVI веке носило строго созерцательный характер» [467] .
466
Под таким названием вышло второе издание этой книги. См.: Тарасий (Курганский), иером. Перелом в древнерусском богословии. Изд. 2–е. Варшава, 1927.
467
Тарасий (Курганский), иером. Великороссийское… С. 12.
Иначе характеризует он богословие киевское: утратив в силу ряда исторических условий «источник собственного учительства, западнорусские иерархи решили бороться с ересью (католичеством) ее же оружием, решили усвоить латинское богословие, откинув, разумеется, все вероисповедные особенности, указанные приснопамятным обличителем Запада блаженным вселенским патриархом Фотием. Таким образом, рационалистическая схоластика была пересажена на западнорусскую почву и легла в основу богословской науки, потому что великий патриарх Фотий не имел случая и побуждения осуждать самую схоластику и писать что-либо об источниках и способах церковного ведения» [468] .
468
Тарасий (Курганский), иером. Великороссийское… С. 36—37.
По этой заимствованной с Запада системе были написаны «замечательные произведения»: «Большой катехизис» Лаврентия Зизания и «Православное исповедание» Петра Могилы.
Это было началом: с этого времени системы западного богословия все глубже и глубже проникали в Россию и с XVII века до настоящего времени остаются «господствующими» в русском «школьном» богословии.
«Если святоотеческое направление не исчезло в России совсем, то оно всегда представляло что-то совсем отдельное от богословской науки. Оно проявлялось главным образом в устной проповеди, частной переписке и даже частных беседах наших наиболее просвещенных духовно иерархов» [469] .
469
Там же. С. 2.
Эти свои основные мысли иеромонах Тарасий доказывает, сравнивая учение о воплощении, искуплении и Таинствах у московских богословов XVI века и киевских XVII века.
В отношении изложения догмата искупления автор устанавливает, что в творениях московских богословов XVI века, как и у восточных отцов, нет понятия удовлетворения правде Божией как сущности искупления и других признаков «юридического» понимания догмата.
Проникновение его в русское богословие в последующий период вызывается прямым заимствованием его из готовых догматических систем Запада: «В XVII столетии оно перешло через творения киевских богословов в русскую богословскую науку» [470] .
470
Там же. С. 101. Пользуясь при изложении святоотеческого учения об искуплении творениями свт. Григория Нисского, блж. Феодорита и прп. Иоанна Дамаскина и противополагая его схоластическому учению Запада, автор замечает: «Хотя святым отцам были, конечно, известны слова апостола о священничестве и жертве Христа, но ни один из них не строит теории освобождения человека от греха через жертву Богу Отцу… Грубый буквализм схоластики не допускал сравнительных образов, и понятия жертвы и удовлетворения получили силу неизменности и безусловности. Человеческая ограниченность перешла в область Божества, и на этих основах построена вся система нашего спасения» (Там же. С. 100—101).
Особенностью понимания автора является признание условности за всеми человеческими сравнительными наименованиями, которые употреблены в Слове Божием для обозначения Иисуса Христа и Его подвига («Жених», «Жертва», «Спаситель», «Искупитель», «Пастырь» и др.) (см.: Там же. С. 54— 55). «Нам кажется, — говорит он, — что самая важная ошибка, которую легко допустить при истолковании нашего освобождения от греха, состоит в принятии сравнительных образов за абсолютное выражение истины» (Там же. С. 82).
Непосредственный ученик митрополита Антония (Храповицкого), иеромонах Тарасий, во многом выражает взгляды своего учителя: он употребляет, например, характерное для последнего понятие «о сострадающей любви Христовой» (см.: Там же. С. 96).
«Основные мысли, выраженные иеромонахом Тарасием в его исследовании, если не вполне, то в значительной мере приложимы и к современному «школьному» богословию — в этом состоит своевременное значение его работы» [471] , а также и причина того, что в настоящее время, спустя сорок лет после выхода этой книги и смерти автора, ее подверг суровой критике преосвященный Серафим (Соболев) в своем исследовании [472] .
Но сама работа иеромонаха Тарасия, «школьная» по своему характеру, как кандидатское сочинение, представляет собой только «сжатый конспект громадного исследования» [473] , в котором неизбежны отдельные неясные и даже неудачные выражения, незаконченность мысли, необоснованность некоторых положений и другие недостатки.
471
Никольский П. Письма о русском богословии. С. 64.
472
См.: Серафим (Соболев), архиеп. Искажение православной истины в русской богословской мысли. София, 1943.
473
Никольский П. Письма о русском богословии. С. 49.