Чтение онлайн

Вышли, повысыпались из фургона. Стоим – поле кругом. Какая станция? Крутим головами во все стороны. Ничего и никого. Пустошь. Одни мы. А душегубка, коротко просигналив, тронулась вместе с нашими провожатыми по лысой целине. И мы – одни!

– Когда машина отъехала, – продолжал мой неутомимый друг – на пустом пространстве вдруг вырос, раскинув широкие, как деревенский навес, крылья, грузовой самолёт.

Сразу загороженного широким кузовом милицейской машины, мы его не заметили.

То, что самолёт грузовой, было видно по отсутствию окон на фюзеляже, да и посадка у него была низкой, как раз для удобства складирования этих самых грузов.

Самолёт был винтовой, двухмоторный, с обтекаемыми гондолами двигателей на крыльях, что тоже говорило о внушительной дальности перелёта. Зачем находится здесь эта окрылённая громадина, мы сразу и не поняли, только с удивлением глядели на раскидистую махину, рассуждая о её предназначении.

Но вот из подпузины крылатого дракона, как из клоаки, вывалились двое в гражданской одежде, но с короткоствольными автоматами наперевес, и побежали, пригибаясь как в атаке, к нам, что-то крича на ходу. Самолёт уже начал раскручивать винты и громко кашлять, выплёвывая из широких выхлопных труб жёлтое короткое пламя. «Давай, давай, грузись!» – кричали бежавшие, загребая воздух и показывая автоматами в сторону самолёта.

Мы стали испугано оглядываться – кому кричат эти решительные ребята? – но за нами никого не было, стало быть, приглашали нас.

Нищему собраться – только подпоясаться. А нам и подпоясываться не надо, всё своё и чужое у нас с собой…

– Слушай, что-то ты здесь загинаешь! Какой самолёт, да ещё и грузовой, на пустоши? Ты сам возьми в толк, это тебе, как подводная лодка в степях Украины. Для всех летательных аппаратов особый закон по эксплуатации, диспетчерская служба, да и вообще там особый порядок… А это воздушное пиратство какое-то!

– Во-во! Угадал! Это были настоящие пираты воздушных океанов и морей тоже. Флибустьеры-контрабандисты из конторы ООО «Белый Медведь». Специализировались на поставке рабов для разных фирм, как легальных, так и нелегальных в офшорных зонах на южных берегах Ледовитого океана. Загрузились мы в самолёт, а там, как в мастерской какой, или в заводском гараже: мотки провода, сварочная аппаратура, шланги для газорезки, голубые баллоны с кислородом и красные с пропаном, обрезки труб и разного профиля прокат – всё, как полагается, для зимовки на льдине.

Мы головы сломали, гадая, зачем мы – пропойцы и бродяги, понадобились полярникам? Они как вроде трезвенники там, да и спирт на зимовках в большом дефиците. Нашими мордами шатунов-медведей, что ли отпугивать? Ну, дела!

Самолёт взревел по-чумовому и затрясся весь, задрожал, загремел железом, и понесло нас по кочкам и колдобинам в края неизвестные. А, пущай несёт! – думаю, – всё равно теперь, что водка, что пулемёт, лишь бы с ног валило. Раз взлетели – значит, где-нибудь да сядем.

В грузовом отсеке стало холодно, значит, высоко летим. Завернулся я в бушлат, напялил шапку по самые уши и завалился прямо на полу возле каких-то бочек, обвязанных бреднем из толстой верёвки, чтобы не раскатывались по отсеку, прижался боком к этой сетке и заснул сном праведника – толкач муку покажет!

А мука была белой – белее некуда. Даже в глазах зарябило, как только самолёт приземлился, и нам открыли дверь.

Я, наверное, долго спал, и не сразу сообразил, где мы есть.

Рядом был снег крупитчатый, лежалый уже, словно никакого лета и не было. А ведь только-только сентябрь начался, рано зиме-то быть! Тру глаза: что за чёрт! Не мог же я спать летаргическим сном? Наши ангелы-хранители, которые несли нас на крыльях – тут как тут. «Ничего, – говорят, – ребята! Щас согреемся! – И показывают на здание вдалеке со стеклянной пристройкой на крыше. – В колонну по двое становись! – И – сами по бокам. Как пленных повели туда. Подбадривают по дороге, посмеиваются: – «Щас, – говорят, – вам по стакану водки и щей с мясом, а потом фуй с квасом!»

Привели в столовку для лётного персонала аэропорта, на стене – белыми буквами по красному кумачу: «Вас приветствует Анадырь, столица советских оленеводов! Приумножим богатство Севера своими трудовыми подвигами!»

Это чукчи так нас приветствовали. Они-то думали, по своей наивности, что это «засланцы» партии, отряд комсомольцев-добровольцев прибыл помогать обустраивать современный быт в оленьих чумах, а не пропойцы-добровольцы, бичи подконвойные…

Ну, конечно, попили щей, похлебали водки, нет – похлебали щей и попили водки, да не водки, а спиртяги настоящего, чистого и жгучего, как вот это пламя у газовой горелки.

Соскучился, глотнул – внутри обожгло, словно девка зацеловала.

А мясо в тарелках – ложка колом стоит и не падает. «Есте-пейте работниски наси дорогие! Пусть снег пусыстый только под васыми ногами будить. Пухом вам земля нася запалярная будеть!» – это чукча, хозяин оленеводческого совхоза, нас приветствовал.

Хороший мужик был, крышевать его брались заезжие хлопцы, а он не дался…

Потом нашли его воткнутым в сугроб головой, вроде приманки для песцов.

Но это потом. А пока мы барствовали за столами, нас уже боевые ребята распределили по улусам ихним, по стойбищам, радио проводить, как будто они без этой говорильни оленей пасти забудут.

Это на пустой работе деньги бюджетные отмывались. Сегодня в вечную мерзлоту сосновый столб вбуравишь, а завтра его уже в яранге сожгли, поди, сосчитай. Любая комиссия за голову схватится.

Вот и я тоже схватился за голову, когда в чуме на оленьих шкурах очутился.

Ничего не помню…

Помню только, как вертолёт винты раскручивал, а дальше – пропасть!

Надо мной косоглазка склонилась. Что-то быстро-быстро шепчет, и на дверь показывает. А это и не дверь вовсе, а лаз, загороженный оленьими шкурами.

Про что она толковала – мне невдомёк. Голова – как у счетовода седалище геморройное.

Ну, всё, – думаю, – «белочка» от некачественного спирта в мозгах дупло нашла. Кранты! Больше пить не буду! А как не пить, когда косоглазка чашку подносит, мол, чего ты? Опохмелись! Сделал глоток, и не удержался! Стало как в том анекдоте. Знаешь, как чукча купил шкаф с внутренним зеркалом? Ну, купил. Открывает его дома:

– Жена, смотри, ко мне брат приехал!

Жена подходит.

– И с ним баба какая-то…

Вот так и я. Смотрю – из-за шкур мужик появляется. И баба – к нему. Залопотала что-то. А мне не слыхать. Звук выключился. Как у чукчи тоже, того, который в ухе отвёрткой ковырялся, а в телевизоре звук пропал. Пришлось ему мастера вызывать. А тот чукчу к ушнику направил барабанную перепонку штопать. Ну, ладно!

Короче, попал я на постой к Алитету местному, Дамиану Чистякову. Так в паспорте написано. Чукча – во мужик! Анекдоты про них – слоганы полоротые! А чукчи – дети белого безмолвия. Постучишь, бывало по дереву, скажешь: – Демьян, ты – вот как это бревно! А Демьян уже бежит дверь открывать – «Стучат, однако!».