Договор на тройню. Вернуть семью
Шрифт:
Стева при упоминании Алекса становится ниже ростом. Вот дрянь! Знает, что рыльце в пушку, и еще строит из себя что-то.
– В общем, убирайся. Даю тебе пятнадцать минут. Все, что заберешь – твое, что оставишь – вышвырну на помойку!
– Но Марат… - в ужасе Стева, - ты не можешь так поступить… сейчас Алина это все увидит!! Что она подумает?! Как ты поступаешь с ее любимой мамочкой?
– Алина в садике! – усмехаюсь я. – Ты сидишь дома и даже не в курсе, дома ли дочь, или нет? Мамаша восьмидесятого уровня!
– Как, в садике? – у Стевы сегодня явно день открытий чудных, - ты мне про это…
– Короче, я все сказал. Время пошло. Если не хочешь вылететь еще и из сайта, с волчьим билетом, писательница хренова, советую сделать так, как я приказал!
На место растерянности у Стевии приходит какая-то нездоровая деловитость. Она прекрасно осведомлена о моих возможностях, и о том, что я могу ее вышвырнуть, не дав взять с собой даже трусиков, поэтому она решает использовать эти пятнадцать минут с наибольшей для себя выгодой.
И мрачно глядя из коридора на то, как она быстрее опустошает шкатулку с драгоценностями в нашей бывшей спальне, как по-крысинному тырит все награбленное в свою брендовую сумочку, я понимаю, каким же идиотом был, когда повелся на нее, и все эти пять лет не видел ничего, далее своего носа…
Глава 27
АРИНА
– Здравствуйте, Арина… это…
– Я вас узнала, здравствуйте, Анна Ивановна, что случилось?
Конечно же я узнала воспитательницу тройняшек из детского сада. Ее номер есть в моей телефонной книжке и каждый раз я с замиранием сердца поднимаю трубку, ведь понимаю: что-то случилось. Ни один воспитатель не будет звонить родителю просто так. А значит, что-то случилось… с детьми!
Господи! Сердце уходит в пятки. Меня начинает мелко потряхивать. Паркуюсь у обочины, заглушаю мотор. За рулем в таком состоянии лучше не быть.
– Да что случилось-то? – почти истерически выкрикиваю. – Что с детьми?
– Э… с вашими все в порядке. Не переживайте. – успокаивает меня Анна Ивановна.
– Слава богу, - выдыхаю я, стараясь унять мельтешащих перед глазами мошек.
Даже давление поднялось, как представила, что с моими карапузиками могло что-то случиться в мое отсутствие.
– С вашими? – вдруг доходит до меня. – Вы сказали, что с моими все в порядке. Тогда, с чьими не в порядке?
– Дочь Бероева… Марата Аслановича… - начинает в нерешительности воспитательница.
Явственно представляю себе маленькую нежную девочку, до безобразия похожую на мою Динарочку, что неудивительно – ведь они родные по отцу сестры.
– Что с Алиночкой? – помимо воли ласково называю ее.
К дочери Марата у меня материнские теплые чувства, как к моим малышам. Малышка невиновата, что ее родители – отбитые на всю голову идиоты.
– Знаете, я звонила по номерам, что оставила мне Светлана, ее нянька, но ни один номер не отвечает, а ситуация такая, что я не знаю, что делать…
– Что случилось?! – настораживаюсь я.
– Понимаете, ни Марат Асланович, ни Светлана не берут трубки, а я видела вас вместе неоднократно, вы… знакомы, - старается поделикатнее выразить свою мысль Анна Ивановна. – И я решила набрать вас, тем более вы всегда снимаете трубку…
Еще бы! Когда мои дети в садике, я всегда на связи. Мало ли что может случиться с малышами?! Я никогда не сплю, пока дети не со мной, даже ванну никогда не принимаю – то есть в зоне доступа постоянно, с восьми до пяти, чтобы со мной ни случалось.
Всегда поражаюсь тем родителям, которые отведут малыша в группу, выключат телефон, и спокойно наслаждаются свободой, переложив всю ответственность на садик или школу. Видимо, Марат и нянька Алины, из той же оперы. Хотя… мало ли что случилось у них, не буду осуждать по первому разу. И потом… у Алины есть мать! Конечно, малышке не повезло родиться у Стевии, но все же!
– А почему матери Алины не позвонить? – задаю логический вопрос.
– Мне не дали ее номер. – в отчаянии говорит Анна Ивановна, и я по ее тону понимаю, что ситуация и впрямь безвыходная.
– Что случилось с девочкой?!
– У Алины разболелся зубик! Она плачет, а наша медсестра ничего не может сделать. Ей запрещено давать какие-либо обезболивающие, да вообще, какие-то ни было медикаменты. По инструкции мы должны поставить в известность родителей, а те уже забрать своего ребенка с занятий. А Бероев и нянька недоступны.
Смотрю на часы: одиннадцать. Бедная малышка! Марат может не брать трубку до пяти. Про няню вообще ничего не могу сказать. Я не знаю эту женщину, и не могу ее осуждать. Зато знаю мамашу Алины. Стеву я хоть и могу осуждать, да вот только девочке от этого легче не станет.
Бедное солнышко! Когда у моих кракозябриков болят зубы – то это: тушите свет! Представляю, как она сейчас мучается. Но что МНЕ сделать в этой ситуации?!
Глава 28
АРИНА
– Где Алиночка?
Ну конечно, я приехала в садик. А кто бы поступил на моем месте по-другому? Знать, что маленький ребенок мучается от боли, плачет навзрыд на всю группу, и просто игнорировать это обстоятельство, занимаясь своими делами?
Но я могла бы не задавать этот вопрос, ведь рыдания малышки слышны даже в раздевалке.
– Ох, Арина! Хорошо, что вы приехали! – Анна Ивановна растеряла весь свой обычный пафос.
– Я приехала. – говорю осторожно. – Вот только, что мне сделать? Номеров Марата я не знаю. Его адреса тоже. В офисе издательства его может не быть, так как это не единственный его бизнес.
– Отвезите ее в стоматологию? – предлагает Анна Ивановна.
Фоном ей служит горький плач малышки.
– Если я дозвонюсь до Марата Аслановича или Светланы, я сообщу им, что ситуация была безвыходной…
Задумываюсь. Марат меня убьет. Десять процентов из ста, что будет все же благодарен. Остальные девяносто ставлю на то, что обвинит меня в самодеятельности. Но малышка плачет так отчаянно, что я не могу поступить иначе. А если бы моим малышам было бы так плохо, а со мной бы что-нибудь случилось?!
Нет, я не могу бросить Алиночку в такой ситуации. И что бы со мной ни сделал Марат потом, совесть не поможет мне поступить иначе.
– Хорошо. – выдыхаю я. – Идемте, я заберу девочку. Но вы дозванивайтесь до няньки и отца. Я повезу ее в детскую стоматологию «Счастливый Белый Зубик»*.