Договор на тройню. Вернуть семью
Шрифт:
Нет, Марат, не идиотничай! Еду готовила ее мать. А Галина Алексеевна не будет заниматься подобной ерундой. Да и Арина наоборот убегает от меня, а не напрыгивает, чтобы соблазнить. Я сам попер в баню, глазеть на нее голую. И теперь сам не пойму, что делать со своим возбуждением!
Встаю с продавленного старого дивана, внизу живота все колом стоит. Ну, приплыли! Надо отвлечься! Спортом тут особо не позанимаешься, а вот лопаты есть… Надо огород до конца перекопать! И женщинам помощь, и мне облегчение!
***
АРИНА
– Ариш, не спишь? – шепотом спрашивает мамуля, склонившись надо мной.
– Нет, мамуль.
Ага, уснешь тут, когда мужики всякие в бане подглядывают! Господи, какой стыд! И хоть Марат видел меня голенькой шесть лет назад, да еще и деток мне заделал, все равно сейчас мне неимоверно стыдно.
Да, подсматривал он, а стыдно мне!
Дебилизм полный!
– Ариш, иди глянь, чем это наш гость на дворе занимается!
В недоумении накидываю на ночнушку теплую кофту, надеваю тапки и иду к окну.
Ночь ясная сегодня. Яркие звезды подмигивают мне, переливаясь. Луна полная, и огромная, освещает наш участок не хуже прожектора. И в этом самом лунном свете, орудует лопатой мощный мужской торс! Марат раздет по пояс. Его мощное бронзовое тело, залитое лунным светом, бугрится мышцами. От кожи идет пар! Надо же, как раздухарился! И копает, будто он – машина, а не живой человек.
– М-да… не понять мне этих миллиардеров. – качает головой мамуля. – И чего это он на ночь глядя решил лопатой помахать?
– Хрен его знает… - я тоже в полном недоумении.
– Поди, Ариш, успокой его. Скажи, завтра его бригада перекопает, пусть не мучается.
– Да он грязный весь… - задумчиво произношу я.
– Ну так банька до конца не остыла, поди покажи ему там все!
Ага, в баньке он уже освоился прекрасно до этого. Так что там я ему не нужна.
– Ариш, три часа утра, уже светать скоро начнет, иди угомони миллиардера своего! Завтра ведь, бедолага, в свою Москву не подымится – проспит.
Вздыхаю. Кутаюсь в кофту покрепче. Выхожу в прохладную, даже холодную ночь. Брр!
Иду к копателю. Ох, как раздухарился! Аж капли пота стекают по позвоночнику, впитываясь в офисные брюки. Совсем с ума посходил – в брюках картошку копать… а чего галстук тогда не повязал и пиджак не напялил?!
– Марат Асланович… - с трудом отрываю взгляд от его пятой точки, крепенькой, и обтянутой дорогой, грязной от земли, тканью.
Марат вздрагивает. Оборачивается ко мне, сжимая лопату.
Ох, какой… раскаченный весь! Замысловатый орнамент татуировок опоясывает его грудь и спину. Темная дорожка волос, спускается и убегает по кубикам пресса туда, под ремень брюк. Даже глаза закрываю, чтобы не смутиться окончательно.
– Марат Асланович, а что это вы тут делаете? – беру себя в руки.
– Картошку копаю! – буркает. Тоже смотрит на меня, и взгляд отводит.
Голой представляет, гад! Видел же голой!
– В три часа утра? – уточняю.
– А что такого? Я кому-то мешаю?
– Ага. Маме моей. Уснуть она из-за вас не может.
– Ну хорошо, не буду копать. – откидывает лопату.
– Капец, вы грязный! – улыбаюсь. – И брюкам вашим – кирдык! Как завтра в Москву поедите?
Марат оглядывает себя. Вздыхает.
– Идемте в баню. Помоетесь, а я вам брюки пока почищу. – сжаливаюсь я над парнем.
Глава 46
АРИНА
– Оставьте ваши вещи в предбаннике, и идите мойтесь, а я пока вам полотенце принесу. – бормочу я, сгорая от стыда.
Марату, будто бы тоже не по себе. Молча кивает, скрываясь за дверью парилки.
Сама иду в дом. Ищу полотенце как можно медленней – ведь боюсь по приходу наткнуться на голого мужчину.
Возвращаюсь в баню. За дверью слышен плеск воды, все парит вокруг. На скамье лежат его грязные брюки. Аккуратно вытаскиваю ремень из петель. Дорогой, кожаный. Невероятно стильный, как и положено большому боссу.
Рассматриваю его брюки. В душе ощущаю некий трепет. Все же эту деталь одежды он носит близко к своему телу. Очень близко. Ближе, только трусы. Но их он мне для стирки не оставил. Ну и хорошо, мне достаточно будет повозиться с его брюками. Беру тазик, наливаю прохладную воду. Мало ли, вдруг в горячей нельзя эту ткань стирать? Насыпаю порошок. Начинаю застирывать пятна от земли.
Плеск воды усиливается. Вздрагиваю. Марат там. За дверью. Голый. А я тут, жамкаю его брюки под водой. Отчаянно хочется подглядеть за ним в окошко, но я не до такой степени наглая, чтобы поступать так же, как и он. Да и моего росточка не хватит, заглянуть, даже в прыжке, если я подпрыгну.
Ладно, надо ускориться, а то сейчас…
Так оно и происходит. Мои опасения на счет голого Марата сбываются быстрее, чем я успеваю о них подумать!
Дверца отворяется, и в предбанник, в клубах пара, точно Аполлон, выходит Марат! Голый! В чем мать родила! Его огромное мужское достоинство, в приподнятом состоянии глядит прямо на… а вот тут уже я взвизгиваю и крепко зажмуриваю глаза. Щеки опаляет горячая кровь. Буквально сгораю от стыда, а внизу живота все закручивается в тугую спираль. Еще немного и я просто лопну от переполняющих меня чувств!
– Где полотенце? – рычит низким баритоном.
– На скамье – пищу я, зажмуриваясь так сильно, как ни на одном фильме-ужастике не зажмуривалась.
– Все, я в полотенце. – сообщает мужчина. – Можешь открывать глаза.
– Нет, уходите! – сжимаю я веки до белых зайчиков.
Не хватало еще его мощный торс, обернутый полотенцем лицезреть.
– Брюки мои зачем намочила? Разве они высохнут до завтра? – по голосу слышно, как Марат хмурится.
Ох, вот об этом я не подумала… черт, и одежды мужской у мамули в доме нет. Вообще! Никакой! А в мои джинсы Марат попросту не поместится! Не ехать же ему в офис завтра в полотенце!
Пока я все это лихорадочно обдумываю, мои руки, погруженные в холодную воду, накрывают огромные мужские ладони.
Спину обдает жаром его дыхания.
– Ох… - гулко выдыхаю я. – Ой, мамочки…
Ойкаю, и тут же открываю глаза. Марат рядом. Обернул бедра полотенцем, но стал от этого не менее одетым! Вернее, стал будто бы раздетее, чем был до этого!
– Брюки отдай! – требует гулким, охрипшим голосом.
Поворачиваю голову к его лицу. Он так близок! Его черные глаза, пожирающие меня, мерцают в тусклом свете лампочки, густые брови вразлет, идеальная бородка, густые черные влажные волосы. А губы! Пухлые, красиво очерченные! Они совсем рядом! В паре сантиметров от моих.