Чтение онлайн

Да простит меня Бояринов, но чисто гипотетически я допускал, что он мог продать матч. Но тогда возникал вопрос, а как на него вышли? Как материализовался заказчик автогола? Об аварии мало кто знал. Свою нужду в деньгах Паша не афишировал. За неимением информации мои мысли стали крутиться по замкнутому кругу, и я лишился сна. Я промучился всю ночь, оттачивая формулировки вопросов Бояринову.

Утром я решил перехватить его на автостоянке. Сидел в машине и ждал когда он подъедет. А когда увидел его, эмоции взяли вверх, и получилось всё хуже некуда.

– Ну и сволочь ты, Паша! Как ты мог на такое согласиться?

Испытываемое мною волнение не помешало мне заметить, как побледнел Бояринов. Он открыл рот, но не произнёс ни слова. По тому, как он бросил взгляд по сторонам, мне показалось, что в его голове даже мелькнула мысль от меня сбежать.

– До чего ты докатился! А мы могли бы тебе помочь!

– Я отказался! Отказался!

А я наивно надеялся, что он сразу во всём признается. И всё же его заикание давало мне надежду, что его можно дожать

– Паша, шила в мешке не утаишь.

Лицо Бояринова приняло мертвецкий оттенок, но он молчал.

– Ты сдал матч, чтобы поскорее рассчитаться за Майбах?

И тут кровь прилила к его лицу.

– Почему вы все не верите, это был случайный гол. Болотов крикнул, чтобы я выбивал за линию, я и выбил. Я не знаю, почему мяч оказался в воротах.

– Кто это вы все?

– Ты, Болотов, Серебровский...

Я опешил. Выходит остальные догадались раньше меня?

– А во что мы должны были поверить?

Постепенно Паша стал приходить в себя, и к нему вернулась способность более пространно излагать свои мысли. Только вот ответил он вопросом на вопрос.

– Не город, а большая деревня! Как ты узнал про аварию?

Узнал. Мне это не дешево обошлось! Я молчал и кипел. Он это видел.

– Я не сдавал тот матч. Это случайность. После аварии этот дорогущий Майбах не выходил у меня из головы. Целый год, если не больше, вычеркнут из моей жизни. Как мне расплатиться за аварию? Разве можно не думать о том, что целый год мне предстоит играть бесплатно? Мне никак не удавалось сконцентрировать своё внимание на игре. Я выбивал мяч за линию ворот, а он оказался в сетке. Поверь мне, это недоразумение, досадное совпадение.

То, что он надолго остался без реальных денег, я прекрасно понимал.

– Прошу тебя, не рассказывай больше никому о Майбахе. Не все такие благородные, как ты. Обмоют мои косточки и положат в гроб. И уж точно выгонят, а без команды мне ни за что не расплатиться с долгом. Ну не на большую же дорогу мне выходить?

Я видел в глубине глаз Бояринова страх. Он действительно боялся, что его с позором выгонят из команды. Говорил он очень взволнованно, и я понимал, что выгони мы его сейчас и ему никогда не отмыться. Я осознавал и то, что после такой запутанной истории его не примут ни в одну приличную команду. Он умел только играть в футбол, его шансы заработать приличные деньги где-то ещё были равны нулю.

Я ожидал признания и готов был заклеймить его позором. А услышал просьбу помочь. Сохранить всё в тайне и тем самым помочь. Что ж тут удивительного, что я слегка растерялся. Не зная, что ему ответить я стоял и молчал. Ситуация была глупейшая. Получалось, что я незаслуженно обвинил одноклубника в сдаче матча, а он молил меня о помощи. Разрядил ситуацию мой сотовый телефон, зазвонивший в этот момент. Это был мой друг Михаил из ГИБДД. "Неужто появились новости?"

– Я с утра звоню тебе, а твой телефон отключен.

– Батарейка сдохла, не сразу заметил. А что случилось?

– Гонцу, принесшему дурную весть, отрубают голову?

Во мне всё похолодело. Голос противно сел.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ваш Максимович разбился. Насмерть.

Мой мозг отказывался воспринимать услышанное. Этого не может быть.

– Что? О чём ты говоришь? Максимович... Как разбился?

– Именно то, что ты слышишь. Сам понимаешь, с этим не шутят.

– У него же водитель - суперпрофи?

– За рулём был сам Максимович. Предваряя твой вопрос, отвечу - кажется, он был трезв.

Я молчал, и мой собеседник через некоторое время отключился. Он понимал, что мне такую новость нужно переварить. Я же был подобно боксёру, пропустившему боковой удар в голову. Одновременно со скорбным известием в неё ураганом ворвались гнетущие мысли. Перед глазами возник образ Мирославы. И меня мгновенно переполнила горечь потери. Она только-только обрела отца. Привязаться к человеку и тут же потерять его. За что ей такое испытание? А что теперь будет с командой? И что будет с нашим генеральным спонсором? Неужели всё рухнет в одночасье? Я долго думал и, в конце концов, решил, что ребятам лучше сообщить об этом после тренировки. Но информация о гибели Максимовича дошла до команды раньше меня. Это была слишком горячая новость. В итоге наше занятие можно было только с большой натяжкой назвать тренировкой. Лично я всё время думал о превратностях судьбы.

Два человека, спустя столько лет восстанавливающие родственную связь, остановлены на полпути. Они начали подпитывать друг друга энергией, привносить в жизнь светлые эмоции и в один миг всё оборвалось.

Два человека, строившие футбольную команду и преуспевшие в этом, не смогли даже насладиться результатами своего труда. Погибли в расцвете лет. Оба в автомобильных авариях.

Вместе со мною эмоции переполняли и целый коллектив. Мы находились в группе лидеров. Максимович был безумно рад этому обстоятельству. Он столько сил, энергии, денег вложил в клуб. Стоял буквально на пороге осуществления своей мечты. Команда была в нескольких шагах от, если не победного, то, в любом случае, достойного финиша. И что теперь будет с его мечтой? Что будет с командой? Что будет со всеми нами? Последняя мысль произносилась вслух многократно. Время от времени ребята сбивались в группы и обсуждали эту судьбоносную новость. У нас у всех были контракты, но погиб президент клуба, с которым они были заключены. Президент, который содержал этот клуб. Захочет ли наследник тратить деньги на команду, инфраструктуру клуба, и на многое другое? На данный момент мы были безумно далеки от рентабельности. Что уж тут приукрашать ситуацию, мы были убыточны. Кому же всё это хлопотное хозяйство достанется?

Сразу по окончании тренировки я поспешил к Мирославе. Она сидела на своём рабочем месте и работала. Её глаза были красны. При мне ей позвонил нотариус и сообщил, что ознакомление с завещанием пройдёт после похорон.

– Тело отдадут только после судебно-медицинской экспертизы. Но и без неё, я знаю точно, за руль автомашины он садился только абсолютно трезвым. Как он вылетел в кювет? Почему отказался от водителя?

Я нежно обнял её, ничего не ответив. Мне было бесконечно её жаль. Мирослава, уверен, не забыла девушку, что мы видели в обществе её отца, и сама, без моей помощи, найдёт ответ на свой вопрос. Только Михаил ничего не сказал о ней. Значит, Максимович был в машине один. Я смотрел на Мирославу, которая совсем недавно стала мне такой родной и близкой, и чувство сожаления вновь и вновь переполняло меня. Столько душевных сил потратить на построение отношений с вновь обретённым отцом и когда ей это практически удалось - лишиться его.

Поганое дело жалеть себя. Только мне в очередной раз не повезло. В этой жизни я уже давно понял, что к везучим меня никак не отнести. Рядом со мной всегда обнаруживались люди, которым различные блага жизни "падали с неба", просто так, без всяких усилий с их стороны. Мне же всё доставалось с трудом, либо не доставалось вовсе. А к кому-то всё само плыло в руки, "по-щучьему велению..." Ничего не поделаешь, так бывает. Себе в заслугу я мог поставить лишь то, что не было во мне зависти. Да, наверное, это не очень справедливо, да, наверное, так не должно быть. Умом я прекрасно понимал, что человек всё-таки должен приложить какие-то усилия, иначе он просто не сможет по-настоящему насладиться полученными благами. Несмотря на всю несправедливость нашей жизни, я твёрдо верил в то, что всё, что с нами происходит - всё к лучшему. И каждый раз успокаивал себя этой сентенцией. Только вот жизнь продолжала подбрасывать одним испытания, а другим - подарки. В очередной раз я убедился, что с везением у меня не очень... Встреча с Максимовичем самым крутым образом изменила мою жизнь. И вот когда моя жизнь начала налаживаться, я потерял его. Возникло ощущение, что без него всё может полететь под откос.