Чтение онлайн

— Какой? — спрашивает меня Макс, и она предполагает, что мы вместе.

— Хотите еще кексов, да?

Я вежливо киваю.

— Милая, разве ты уже не взяла кексы? — спрашивает Макс, и от веселого поддразнивания его голос так резко меняется, что у меня практически отвисает челюсть.

Я хмуро смотрю на него. Мой кивок продавщице был ответом, который требовал наименьшего количества объяснений.

Я не притворяюсь, что мы пара. Со вздохом смотрю на загроможденный проход.

— Мне пора, — бормочу я себе под нос.

Он протягивает руку и проводит костяшками пальцев по моей щеке, так легко, что я не уверена, на самом ли деле он ко мне прикасался, за исключением того, что кожу будто опалили.

— Может, ты просто проголодалась?

— Знаете? Мы уже сворачиваемся. — Девушка осторожно опускает последние два кекса Максу в коробку. — Это вам на дорожку.

Я по-прежнему смотрю на него, потому что его прикосновение определенно перешло черту, которую я провела неделю назад.

Он не будет кормить меня кексами.

Мне плевать на вежливость. Делаю шаг назад, а затем удираю так быстро, как только могу, пробираясь через кучу вещей продавца цветов. Какой же идиот разбирает палатку посредине прохода? Нелепо.

Я иду быстро, а Максу еще нужно заплатить, но каким-то образом он все равно ловит меня, когда я добираюсь до своей машины.

— Эй, — говорит он, его голос хриплый и запыхавшийся, он встает передо мной, бросая хоккейную сумку на землю, и в тот же момент кладет руку на дверцу машины — эффективно останавливая меня от того, чтобы сесть и уехать от него. — Прости.

— Все в порядке.

— Нет, не в порядке. — Он понижает голос. — Это просто случилось, понимаешь? Иногда я бываю неисправим. Я не пытался что-то начать.

Я закатываю глаза.

— Конечно.

— Если бы я хотел что-то начать, то пригласил бы тебя посмотреть нашу игру на следующей неделе. — Он ухмыляется. — Мне бы хотелось, чтобы ты за меня болела.

— В следующую субботу рынка здесь не будет. — Я пожимаю плечами, как будто от досады, но это не так. Это хорошо, и, вероятно, единственное, что удерживает меня от того, чтобы принять его предложение.

— Уверен, мы могли бы найти тебе другое оправдание. Хочешь познакомиться с премьер-министром? Элли придет посмотреть на игру на следующей неделе. Я мог бы вас познакомить, и она могла бы поручиться, что я не чудовище.

Мои щеки пылают.

— Я не считаю тебя чудовищем.

— Просто под запретом.

— Да.

Из-под куртки доносится негромкое жужжание. Он со стоном достает пейджер, секунду смотрит на экран, потом снова на меня.

— У меня так не получится.

Что ж, очень жаль, как грустно.

— Деваться некуда. — Я провожу ладонью по его руке, не обращая внимания на холодный электрический разряд, пронзающий меня при соприкосновении. — Извини. Мне, правда, пора.

— Ладно. — Он делает шаг назад и засовывает руки в карманы. Он снова хмурится. Будто напряженно думает.

Мне знакомо это выражение.

Он выглядел также, когда я пыталась оттолкнуть его в зале заседаний.

— Макс… — Я раздраженно выдыхаю, потому что знаю, неправильно говорить то, что я должна сказать. Я соглашаюсь на самую близкую правду. — Это опасно. Мы не можем притворяться, что правил не существует.

Он кивает.

— Значит, тебе нужно забыть о том, что мы сделали. Мне нужно забыть о том, что мы сделали.

Еще один кивок, и он хмурится еще сильнее. Он смотрит на землю, потом куда-то вдаль. Размышляя еще больше. Затем поворачивает голову к стадиону и резко выдыхает.

— Мы что-нибудь придумаем.

Я с трудом сглатываю. Этого-то я и боюсь.

Глава 8

МАКС

Сообщение, полученное во время разговора с Вайолет, было от одного из ординаторов больницы, поэтому со стадиона я направляюсь прямиком туда. Я на дежурстве, и сегодня утром во время ежедневного обхода мы решили оставить пациента с сотрясением мозга на выходные. Его родители подняли шум, желая забрать его домой пораньше, и ординатор хочет, чтобы я вмешался.

В любом случае, позже вечером я и так собирался приехать, но ясно дал понять всем, с кем работаю, что хочу быть в курсе абсолютно всего из ряда вон выходящего.

Отчасти это моя обязанность, как наставника, — трудно оценивать сотрудников, если я не вижу, как они выполняют все аспекты работы.

Но большая часть моих стремлений продиктована эгоистичными мотивами. Переступив порог больницы, я становлюсь другим человеком. Более спокойным, более готовым отдавать.

Со стетоскопом я нравлюсь себе больше, даже если веду жесткие разговоры.

После тревожного общения с Вайолет — и еще одного напоминания о том, что рядом с ней я не могу себя контролировать — я мог бы воспользоваться возможностью, отступив в единственное место, где непоколебимо профессионален.

Оставив хоккейную сумку на заднем сиденье внедорожника, направляюсь в педиатрию. Закатав рукава до локтей, переодеваюсь в халат в комнате за сестринским постом, затем проверяю доску с расписанием.

Два пациента на обследовании, но, кроме этого, с утра ничего не изменилось. Я отмечаюсь у ординаторов, затем вместе с младшим стажером спускаюсь в отдельную комнату в конце коридора, где Итан Болтон восстанавливается после падения со школьной лестницы — в комплекте с сотрясением мозга.

Я стучу в дверь и с дружелюбной улыбкой заглядываю внутрь.

— Еще раз здравствуйте.

Не требуется много времени, чтобы понять, Болтоны эмоционально приближаются к отчаянию. Оба родителя здесь, потому что их дочери проводят день с друзьями в городе, но сами они живут на ферме в часе езды от Оттавы.

А сейчас время сбора урожая. Если бы вчера не шел дождь, мистера Болтона сегодня бы здесь не было.

— Я понимаю, как это тяжело для вашей семьи. Мы договорились, что выпишем его в понедельник, и я хотел бы придерживаться этого, но не могу игнорировать проблемы, связанные с необходимостью приехать в город. Многие семьи решают отложить свои визиты…

— Я не оставлю сына одного в больнице на несколько дней, — с яростью, которую я ценю, выпаливает мистер Болтон.

— Не несколько. А один. На завтра. — Я одариваю Итана полуулыбкой. — Никаких процедур проводиться не будет. Лишь осмотр. И в нашей больнице отличный персонал.

Его убийственный взгляд говорит мне, что это пустая затея.

— Дело не только в тяжелой ситуации для семьи, — говорит миссис Болтон, пытаясь не хмуриться и в то же время сгладить внезапно возникшее напряжение в комнате. — Итану одиноко. Он скучает даже по сестрам.