Чтение онлайн

Натянутая атмосфера между нами дала понять: он неохотно исполняет своё обещание, ведь я не до конца выполнила его просьбу. Но это не имело значения, ведь старик ещё не знает, что наш брак с его сыном абсолютно фиктивен.

Холл медицинского комплекса оказался великолепным. Он мог бы быть музейным залом — настолько оказался огромным. Шелковистые дорожки, картины на стенах, витражи в окнах — всё выглядело удивительно красивым и броским.

Мы поднялись по широченной витой лестнице с гладкими деревянными перилами. На втором этаже коридор разветвлялся на множество поворотов. Но мы пошли прямо, пока огромная двустворчатая дверь не открылась перед нами.

Мы оказались в помещении, очень напоминающем зал для приемов. На многочисленных окнах висели тяжёлые портьеры, на стенах — драпировка, пол был мраморный, блестящий. Под потолком — огромные люстры со свечами в подсвечниках. Чуть подальше стоял широкий дубовый стол с расставленными вокруг стульями.

На стульях сидели около двух десятков мужчин разных возрастов, но преимущественно пожилых. Одеты все были с иголочки — явно аристократы. Когда прозвучали наши шаги, большая часть обернулась. Но несколько человек даже не подумали прерывать диспут, который вели.

Я невольно прислушалась.

— Повторяю, господа, — горячо говорил седой мужчина с надменным профилем, — при лихорадке следует пускать кровь немедленно! И чем сильнее жар, тем больше крови нужно выпустить. Тело перенаполнено дурными соками.

— Позвольте возразить, — подался вперёд другой, более молодой, с густой чёрной бородой. — Главное — охлаждение и слабительные. Кровопускания лишь ослабляют пациента. Принудительное охлаждение — лучший метод, проверенный временем!

Я едва удержалась, чтобы не фыркнуть.

Темнота! Ни пускать кровь до полусмерти, ни заливать человека ледяной водой — не выход. У лихорадки может быть десяток причин, и начинать нужно с поиска источника воспаления. Сбивать температуру только тогда, когда она угрожает жизни. А главное — следить за чистотой, поить, следить за дыханием и давать организму время и правильную помощь. А не выкачивать из пациента полжизни или устраивать ему ледяную баню.

Но вся эта заготовленная речь пока что осталась у меня внутри. Не время щеголять знаниями. Посмотрим сперва, что из себя представляют все эти светочи медицинских наук…

Наконец, на нас полноценно обратили внимание, и на лицах большинства мужчин появилось недоумение, а вот мой свёкр очевидно напрягся.

— Александр Петрович! — обратился к нему один из спорщиков, тот, который надменный. — Вы привели в наш зал диспутов пациентку? Разве вы забыли, что это категорически запрещено правилами нашего сообщества?

Александр побледнел, а я с удивлением поняла, что он, во-первых, никого не предупредил о моем появлении, а во-вторых, не имел здесь никакого особенного авторитета, что было заметно по недовольным лицам его коллег.

— Ну что вы, господа… — растянулся свёкр в фальшивой улыбке, — это не пациентка, а… моя невестка — Елена Николаевна Данилина, в девичестве Орлова. Она очень просила меня… сводить ее к вам на встречу. Для просвещения, так сказать…

Я покосилась на него с явным неудовольствием. Ага, значит представил меня просто любопытной дурочкой?

— Александр Петрович! — голос того же седого мужчины задрожал от негодования. — Что вы устроили цирк, ей-богу! Немедленно выведите её прочь! Не хватало еще, чтобы мы, ученые мужи, скатились до развлечения каких-то без меры любопытных девиц!

Свёкр повернулся ко мне с напряженно-виноватым лицом.

— Леночка, увы… — начал он, но я резко прервала его взмахом руки и, с улыбкой повернувшись к «ученым мужам», произнесла:

— Неужели вам неинтересно, какие лекарские практики существуют в заморских странах, уважаемые господа? Или вы настолько уверены в себе, что не готовы учиться чему-то новому?

Мужчины опешили, совершенно сбитые с толку тем, что без меры любопытная девица может так складно и смело с ними говорить…

Когда первый шок прошёл, тот самый высокомерный мужчина громко возмутился:

— Послушайте, барышня, вам бы вернуться к своим нянькам, тряпкам, стежкам и любовным сборникам! А мы здесь занимаемся серьёзными вещами.

Я заломила бровь.

— А вы думаете, что только мужчины могут заниматься серьёзными делами? А удел женщин — няньки и тряпки?

— Конечно, — заявил высокомерный, и остальные мужи снисходительно заулыбались.

— Неужели общество держится только на мужчинах? — не отступала я. — Каждый из вас рождён женщиной. А это уже само по себе великий подвиг.

Мой главный оппонент скривился.

— Подвиг? В чём тут подвиг? Родить даже корова способна. А уж женщина — и подавно. Для того, чтобы рожать, ни знаний, ни разума не нужно. Это всего лишь инстинкты размножения. Но вам только предстоит об этом узнать, барышня, коль вы недавно вышли замуж.

Улыбки на лицах мужчин стали шире. Они откровенно насмехались надо мной.

Почувствовала растущий в душе гнев. Я, конечно, подозревала, что подобные люди могут оказаться трудными в общении, но чтобыдо такой степени — этого не ожидала. Здесь не только стена предубеждения богатых к менее знатным, но и ужасный сексизм. Женщина для них — тупая машина для размножения, не более. Себя же они считают невероятно разумными.

С таким подходом у меня ничего не выйдет. От Александра Петровича толку нет. Он обещал ввести меня в это общество, а сам стоит рядом как соляной столб — и не говорит ни слова. Да он их просто боится, потому что большая часть окружающих куда знатнее его!

Но если они решили, что я здесь для того, чтобы молча стоять в уголке, то сегодня их ждёт огромное разочарование…

Я буду продираться сквозь тернии, пока у меня будут силы. Может быть, не стоит идти напролом, думала я, но привыкла всё решать быстро и не терять времени. Риск — дело благородное, как говорят. Не то чтобы я готова рисковать бездумно, но в данном случае сомневаюсь, что у меня будет ещё хотя бы одна возможность попасть в это общество. Я обязана закрепиться в нем. Для этого придётся немножечко пораскинуть мозгами.