Доктор в теле гнусной графини: и тебя вылечим...
Шрифт:
Когда Семёна уложили, я поспешила склониться над ним. Нащупала пульс. Проверила дыхание.
Пульс слабый, дыхание прерывистое… Кожа бледная, на губах — следы синевы. И от него исходил странный запах — будто смесь лекарственных трав и чего-то химического.
Аллергическая реакция? — мелькнуло в голове.
— Варя! — крикнула я, поднимая голову.
Бледная и испуганная служанка уже стояла на пороге.
— Быстро! Тащи из моей комнаты сумку… ну, ту самую, которую ты называла странной. Живо! Чтоб через полминуты была здесь!
— Да, госпожа! — выкрикнула девушка и выскочила прочь.
Я судорожно провела рукой по лицу.
У меня должны быть антигистаминные препараты… может, даже активированный уголь найдётся.
— Боже, Семён, что же тебе так не везёт… — прошептала я, вглядываясь в его измождённое лицо. — Ведь если ты умрёшь… Боже, это будет ужасно!
Трудно для врача терять пациента.
Почему я не занялась им раньше? — корила себя. — Всё откладывала и откладывала…
А ведь жизнь человека важнее всего.
Я сжала его холодные пальцы своими.
— Только не умирай, прошу тебя. Держись!
Веки парня дрогнули, и он приоткрыл глаза…
Глава 22 Ревность? Или гордость?
Несколько мгновений Семён рассматривал меня из-под ресниц, после чего судорожно дёрнул рукой, высвобождая её из моей хватки.
— Ну-ну, не волнуйся, — я наклонилась над ним и постаралась изобразить полуулыбку. — Не бойся, я помогу тебе и не причиню вреда.
Но взгляд его был крайне настороженным, а лицо напряжённым; из-за дикой же бледности парень выглядел ожившим умертвием. Когда Варя принесла мою сумку, я начала рыться в ней. Нашла и активированный уголь, и таблетки от аллергии, и многое другое. Как хорошо, что у меня есть такое чудо — что моя сумка попала в этот мир!
Я взяла тёплую воду в глиняной кружке, которую тоже принесла Варя, и поднесла её к больному.
— Я помогу тебе, — тихо сказала я, — но ты должен выпить вот это.
И показала несколько таблеток руке.
Глаза парня расширились, он выглядел напуганным до ужаса. Попытался отрицательно мотнуть головой, но сил не хватило.
И я убедилась в том, что всё крайне сложно. Помня от Елены Николаевны только жестокость, он, наверное, думает, что я пытаюсь его отравить, и потому не верит. Что же делать?
— Смотри, — сказала я и взяла небольшую таблетку активированного угля, показала её ему и выпила вместе с глотком воды. — Это безопасно, видишь?
Парень уставился на меня в изумлении, а я осторожно наклонилась над ним вновь.
— Послушай, это лекарство, и оно поможет тебе. Ты должен выпить, прошу, постарайся!
Не дожидаясь ответа, я приподняла его голову и поднесла таблетки к рту. Он взял их с таким видом, словно прощался с жизнью. Я также подала ему кружку с водой. Семен сделал несколько глотков и тут же прикрыл глаза, будто смирившись с неизбежной кончиной. Я уложила его обратно и облегчённо выдохнула.
Однако во всём его облике сквозила одно — покорность до тошноты. Чувство вины жгло меня изнутри. И хотя я ни в чём не была виновата, связь с прежней хозяйкой тела сохранялась: она натворила много бед.
Ну да ладно, хватит ныть.
— Варенька, за ним нужен присмотр. Найди какую-нибудь служанку, любую, чтобы мне докладывали о каждом изменении в состоянии молодого человека. Его нужно покормить, — распорядилась я. — Поить этим отваром три раза в день. Ты всё поняла?
— Поняла, — кивнула Варя. — Я всё сделаю.
Она вдруг улыбнулась краешком губ и поспешила прочь. Значение этой улыбки занимало меня в последующие часы: мои действия были одобрены, слуги теперь на моей стороне…
Казалось, подмоченная репутация прежней Елены Николаевны начинает отступать…
Итак, скоро свадьба. Я поморщилась при этой мысли. Что ж — придётся через это пройти.
К вечеру случился очередной визит Родиона Пузатого. Мужичка в фиолетовом рядом с ним не было; сосед пытался въехать в поместье на одной самоуверенности, но никто не открыл ему ворот.
Я забралась на смотровую башню и помахала ему оттуда документом, радостно крикнув:
— Можете возвращаться к себе! Мой залог выкуплен. Это поместье вам не достанется!
Родион готов был рвать и метать: он стал угрожать расправой и прочими мерзостями, но я не слушала.
Пришлось соседушке уезжать восвояси.
Настроение улучшилось; мрак последних часов улетучился без следа. Ничего — и Семену я послужу, сколько смогу. И в браке пробуду недолго. При этом обязательно выторгую у князя возможность открытых дверей в мир лекарей. Перспективы были огромными. И именно, стараясь видеть их перед глазами, я вошла в новый день.
В конце недели соизволил приехать Юрий Александрович. Он зашёл в поместье с таким видом, как будто боялся измазаться. Я недовольно разглядывала его напряжённое лицо. Вот уж сложный человек. Уже не хотелось оправдывать его поведение прошлыми злодеяниями Елены Николаевны — злодеяний уже и нет, Елена Николаевна, так сказать, исправилась. В поместье явно воцарилась другая атмосфера: слуги улыбаются, и никто никого не наказывает. А он не хочет хоть немножко смягчиться. Впрочем, ладно — всё это временно и скоро закончится.
Юрий Александрович пожаловал для того, чтобы обсудить некоторые детали. Мы сели в гостиной; мне не хотелось вести его в кабинет, чтобы не создавать видимость какой-то особенной встречи — моя маленькая месть. Варя с улыбкой принесла чай и угощения, пожелав господину прекрасного настроения. Он посмотрел на неё с лёгким удивлением: похоже, граф был уверен, что улыбаться в этом доме могу только я, да и то исключительно ехидно и коварно. Он даже поблагодарил служанку, а она упорхнула прочь, насвистывая весёлую песенку. Завтра подарю ей пару монет за то, что смогла хоть чуть-чуть завести в тупик этого аристократа.
— Я предлагаю провести бракосочетание здесь, в моём поместье, — заявила я. — Всё будет скромно, по-простому, ничего вычурного. Из гостей — только ваши ближайшие родственники.
Юрий Александрович весьма удивился.
— Но ведь вы настаивали на том, чтобы арендовать летний дворец князя, — пробормотал он.
Мои брови поползли вверх. Елена Николаевна, похоже, действительно рассчитывала на настоящий брак и желала разгуляться на полную катушку.
— Но нынче брак фиктивен — нет смысла тратить на него большие деньги. Поиграем по-простому и разберёмся. Не так ли?