Чтение онлайн

Я страшно гордилась тем, что запомнила это название и могла произнести без запинки. Точно так же, как исландский вулкан Эйяфьядлайёкюдль, который когда-то был мемом.

— Чего? — Тим еще сильнее вытаращил глаза. — Какое озеро?

— Индейское. Почти как национальная индейская изба, которая фигвам. В переводе «ты ловишь рыбу на своей стороне, я ловлю рыбу на своей стороне, и никто не ловит рыбу посередине». То есть у тебя свои привычки, у меня свои привычки, и никакой войны из-за них. Но для этого с ними нужно познакомиться.

— Угу, — кивнул он. — Алиса, это пудинг, пудинг, это Алиса, унесите пудинг (Неточная цитата из книги Льюиса Кэрролла «Алиса в Зазеркалье» ). Но дело не только в привычках. У тебя ребенок, у меня ребенок. И то, что ребенки эти почти взрослые, дела не меняет. Ключевое слово — почти. Вряд ли ты захочешь, чтобы я перебрался к вам.

Слава тебе яйца, он сформулировал то, что никак не давалось мне. Бывает такое: все понимаешь, а сказать не можешь. Прямо как собачка.

— Не хочу, Тим.

— Поэтому вариант такой. В принципе, я его уже озвучил вчера. Ты не одобрила, но особо и не возражала, вроде.

— Тайное гнездо разврата? — хмыкнула я. — На быстренько перепихнуться?

— Можно и не быстренько, но в целом верно. Даш, послушай. — Тим взял меня за руку. — Развод у меня будет не самый быстрый и не самый приятный. В первую очередь из-за квартиры. Мы в нее вложились оба, продав свои. Я мог бы выкупить долю Румы, но она не согласится. А я не соглашусь продать ей свою.

— В горной речке утром рано утонули два барана.

— Пусть так, — вздохнул Тим. — Кстати, это был главный сдерживающий фактор до сих пор — квартира. Почему мы не развелись давным-давно. Но теперь он уже роли не играет. Значит, будет долгий, нудный раздел. Через суд, видимо.

— Через суд в любом случае, раз ребенок несовершеннолетний.

— Подводя итог. Развод идет своим чередом, мы встречаемся, привыкаем к привычкам, дети заканчивают школу, а там…

— А там будет видно, — перебила я. — Окей, снимай гнездо разврата.

— Так уже. И даже не очень далеко.

— С этого надо было начинать. — Я скорчила зверскую рожу. — А то мы тут сидим, бифштексы ждем.

— Можем с собой забрать, — предложил Тим.

— Нет. Лучше съедим здесь. А то, боюсь, до них дело так и не дойдет.

Стейки принесли, мы их быстренько съели и поехали: Тим впереди, я следом, стараясь не отставать. Уже припарковавшись, я спохватилась и отправила сообщение Даньке, что приеду поздно. Галочки поголубели, но ни ответа, ни реакции не последовало.

Мы поднялись на второй этаж вполне приличного дома, видимо, после капремонта. Тим достал ключи, открыл дверь, мы вошли в прихожую, и…

В общем, если бы не он, я бы, наверно, никогда не узнала, как можно улетать от одного-единственного поцелуя, не говоря уже обо всем прочем. Далеко-далеко улетать, обгоняя голову на астрономические расстояния.

Глава 49

Дарина

«Приду поздно».

Я удивлюсь, если ты вообще придешь. Дорвалась до сладкого. Просто кринж!

Как же меня все бесит!

Швыряю телефон в угол дивана, заваливаюсь на подушки, лежу, закинув руки за голову.

День пропал. Нет, не так. День — полное говнище! И ладно бы еще только с Ринатом не встретились, хотя и жаль, конечно. Но бабуля…

Вспоминаю — и снова начинает плющить. Скорей бы Ринат пришел домой, мне просто необходимо на кого-то это вывалить. Но он раньше девяти не вернется.

И ведь ничего нового я не узнала, но как все было подано! Какой страдалец папочка и какая тварь мамочка. И это после того, как мама ей без конца жопу заносила, уже когда они с отцом развелись. Какого черта ей вообще понадобилось мне все это говорить? Без нее не разобрались бы?

А какое выражение у нее было, когда я сказала, что все это знаю! Недовольно-обиженное — как у бульдога. Сразу завела о том, как она себя плохо чувствует и что ей надо прилечь. Можно подумать, я собиралась у нее засиживаться. Правда, когда я уже была в прихожей, вспомнила, что хотела отправить меня за продуктами, но я сказала, что тороплюсь. Доставка в помощь.

Пока шла от ее дома до своего, люди шарахались в сторону как от опасной вонючки. И правильно делали. И вот до сих пор не могу успокоиться. Начинаю чем-то заниматься, и все валится из рук.

Телефон пищит — Ринат. Ну наконец-то!

«Как ты?»

«Наберу?»

«Давай».

Он отвечает сразу, после первого гудка. И я тут же начинаю рассказывать, как забрала бабушку из больницы, как она затащила меня к себе домой и начала вливать, что у папочки назревают в жизни грандиозные перемены.

— Прикинь, такая: вот с твоей мамой он был несчастлив, а теперь наконец нашел хорошую женщину. А мама, значит, нехорошая была, да? Она, можно подумать, с ним счастлива была, да? А Румия с ними тоже в одном классе училась и еще тогда в него была влюблена. Не ту девушку он выбрал, но вот теперь ошибку исправил.

— Что, прямо так и сказала — ошибку? — обалдело спрашивает Ринат.

— Да, именно так. И ничего, что мать ей даже после развода помогает, и на даче, и вообще. Ладно, думаешь ты… то есть она думает вот так, но зачем мне такие вещи говорить, а?

— Хороший вопрос.

— Ты не представляешь, Рин, как меня бомбануло. А она тут еще такая: У Румии сын есть, твой ровесник, вы наверняка подружитесь. Прямо так и хотелось сказать: ага, мы с ним знакомы, трахаемся.

Возможно, его это и шокировало, но остановиться я уже не могу, рассказываю и завожусь все сильнее и сильнее. К счастью, на этот раз он не просит меня успокоиться. Наверно, уже сообразил, что так я психую еще больше. Вместо этого спрашивает:

— Матери расскажешь?

— Расскажу, конечно. Когда придет. То есть если придет. Знаешь, еще очень хотелось сказать, что у нее роман с мужем этой самой хорошей женщины, но не стала.

Тут я запоздало понимаю, что забралась на опасную территорию. Все-таки это мать Рината и надо быть осторожнее. Легко сказать: отношения родителей никак не влияют на наши с ним, но…

Все это очень зыбко. Как по болоту идешь.

— Хорошо, что не стала, — помолчав, говорит Ринат. — Ты знаешь, когда все это закрутилось, у меня даже мысль мелькнула уехать куда-нибудь подальше отсюда. Поступать. Подальше от всего этого цирка.