Чтение онлайн

Когда я приехала домой, Данька уже вернулась. Выглянула из своей комнаты, махнула рукой и тут же спряталась. Я переоделась, приготовила ужин, позвала ее.

— Где были? — спросила для затравки, поставив перед ней тарелку.

— В веревочном парке в Орехово, — ответила Данька и начала рассказывать, как там было круто и здорово. Разумеется, с набитым ртом, совсем по-детски.

— Ну а с бабушкой что?

Не хотелось опускать ее с неба на землю, но эту тему нужно было закрыть. Данька, такая оживленная, радостная, сразу же погасла. Дожевала котлету, положила вилку.

— Если кратко, то она сказала, что папа собирается жениться снова, на очень хорошей женщине и теперь-то уж точно будет счастлив. Потому что с тобой был несчастлив, и это твоя вина. Не прямо такими словами, но очень четко прозвучало. Вот только я не могу понять зачем. Ты ей все время помогала, хотя вы с отцом развелись. На дачу ездила, там впахивала. Неужели она думала, что я тебе не расскажу? А если расскажу, что ты умоешься и по-прежнему будешь заносить ей зад?

Да, Данечка, именно так твоя бабуля и думала. Что Дашенька все проглотит. Это же Даша-всегда-во-всем-виноватая, ей положено терпеть. На Румию где сядешь, там и слезешь. А Даша так и будет ей сумки таскать и картоху на даче копать.

— Знаешь, Дань… — Я встала и отнесла тарелки в мойку. — Хорошо, что ты мне это сказала. И хорошо, что она сказала это тебе. Ты с ней можешь общаться или нет, дело твое. Тебе она все-таки бабушка. А мне теперь никто. Даже не свекровь. А после таких заходов — тем более. Пусть попробует на новой невестке покататься. Если, конечно, до этого дойдет. А я умываю руки.

Я включила воду, ополоснула тарелки и поставили их в посудомойку. А потом, словно иллюстрируя свои слова, вымыла руки и тщательно вытерла полотенцем.

Глава 51

Дарина

Прямо ушам не верю. Это точно моя мамочка — вечная терпила? Что с ней вдруг случил ось? Как будто другой человек. Неужели секс такие чудеса творит? Или она рили влюбилась?

Про «умываю руки» — это малость зашкварно прозвучало, но по сути мне понравилось. Если, конечно, завтра она не даст задний ход и не попрется снова на дачу огород поливать.

На следующий день мы с Ринатом идем в кино, по дороге я пересказываю ему вчерашний разговор.

— Круто! — говорит он, показав большой палец. — А отец заявление на развод подал вчера. В суд. И квартиру снял. Сказал, что переедет на днях, но меня не зовет, потому что там однушка и…

— Потому что они там с моей встречаются, — заканчиваю вместо него. — Не в гостинице же им… того. Но вообще он молодец, конечно. Все правильно. Я этого не могу понять, когда у каждого уже другой, но живут вместе. Даже если в разных комнатах.

— С квартирой, конечно, капец будет. Отец сказал, что мог бы долю матери выкупить, но она не соглашается. Значит, придется через суд делить. Противно все это, слов нет. Неужели она не понимает, что отец такой же упертый? Взяла бы деньги, купила бы себе квартиру. Тем более если за твоего замуж собралась.

У меня тут же возникает мысль: а не мой ли папочка на эту хату глаз положил? Не хочется так думать, но… с него станется. Он-то после развода на съемной.

Читала недавно «Мастера и Маргариту», там такая фраза была: мол, москвичи люди неплохие, но квартирный вопрос их испортил. Походу, не только москвичи и не только в прошлом веке. С кем ни поговоришь, у всех какие-то жилищные проблемы. Хотя какая проблема — снять однушку или студию? Были бы деньги.

Вообще у взрослых столько заморочек по поводу денег, жилья, барахла всякого. Как будто они ради этого и живут. Не хочется думать, что пройдет несколько лет и я стану такой же. Не хочется...

А чего мне хочется? Любить. Танцевать и слушать музыку. Бродить по городу. Мечтать под шум дождя. Пока я еще могу себе это позволить. Но совсем скоро появятся другие заботы. Как жаль, что нельзя задержаться в этом возрасте — когда ты уже почти взрослая, но все же не настолько, чтобы полностью отвечать за себя. А может, и хорошо, что нельзя. Все-таки это еще не настоящая жизнь, которой распоряжаешься сама.

В кино мы берем большое ведро попкорна и одну, но тоже большую бутылку колы. Потому что таскать попкорн из одного ведра, сталкиваясь пальцами, и пить по очереди из одной бутылки гораздо приятнее, чем каждому из своей. Есть в этом что-то такое… остро волнующее. Даже больше поцелуев в последнем ряду. В последний ряд билеты берем вовсе не для этого. Ну если только так, немножко. А в первую очередь потому, что я не люблю, когда кто-то сопит за спиной. Да и видно из последнего лучше.

Фильм длиннее, чем мы думали. Времени остается только-только, чтобы к десяти добраться до моего дома. Когда один раз попадешь в полицию, больше уже не хочется. Я-то успею, а вот за Рината беспокоюсь, как он доедет домой. Если не будет меня провожать и поторопится, то наверняка успеет. Но как же он может?

Приятно, когда твой парень такой рыцарь. Вот только заставляет беспокоиться за него.

Немного препираемся по этому поводу, и он все-таки идет меня провожать. Убеждает, что в метро вряд ли прицепятся, это же не клуб, не кафе.

— Дан, если что, скажу: иду от репета. Наберу, тот подтвердит. У нас есть такая договоренность.

Мне эта идея не кажется удачной, но переспорить Рината — я уже поняла это! — безнадега. Лучше и не пытаться.

Заходим во двор, и я уже хочу попрощаться, чтобы не зависнуть еще на полчаса в парадной, но тут желудок сводит судорогой, потому что слышу за спиной:

— Данечка?

Умирающая бабуля, которая за продуктами не может выйти, вздумала в десять вечера прогуляться до нашего дома? Какого черта?!

— Ты забыла, я решила занести, — говорит она и протягивает мне худи.

Ну да, точно. Позавчера с утра было прохладно, я надела, а у нее дома сняла. Потом психанула и сорвалась в одной футболке. Не зима, дошла. Даже и не вспомнила.

— Я тебе звоню, ты не отвечаешь. Маме твоей звоню, она тоже не отвечает. Вот и решила прогуляться немного. Отдать.

А-а-а, ну вот теперь понятно. Знает кошка, чье мясо съела, да? Дошло, что берега попутала, а тут еще и по телефону игнор, вот и забеспокоилась. Благо идти недалеко.

— Спасибо, — беру у нее худи. — Не стоило. Я бы потом забрала.

Домой не зову, жду, что будет дальше.

— А это?.. — Она с любопытством смотрит на Рината.

— Ринат. Мой друг. А это моя бабушка, Ирина Марковна.

— Ринат? — Ее брови ползут вверх.

Видимо, имя в разговорах с отцом прозвучало и она запомнила. Не Саша какой-нибудь или Леша.

И тут, как в плохом фильме, в арку въезжает машина. Не просто какая-то, а машина как у отца Рината. То есть его машина, потому что он за рулем, а мама рядом. Останавливаются, выходят — и только тут видят бабулю, которая стоит за нами. И по их лицам я понимаю, что эта встреча — просто финиш!