Чтение онлайн

Пока я отстегивала ремень, выбиралась и обходила машину, пропустила самый острый момент — когда он увидел Ирину.

Какого хрена ее принесло? После всего, что наговорила Даньке? Поняла, что перегнула палку, и пришла вилять хвостом? Вот захотела бы — так не получилось бы. Чтобы увидеть весь комплект сразу: Даньку с Ринатом и нас с Тимом.

Да ну и насрать! Все равно рано или поздно узнают, так чего тянуть. Даже если все это будет выглядеть как страшная месть. Пусть думают что хотят.

Но вообще, конечно, мизансцена вышла зачетная. Я прямо удовольствие получила, глядя на бывшую свекровушку, у которой челюсть отвисла ниже сисек.

Тим был прекрасен. Безупречно вежливо поздоровался, сказал, что привез меня с работы, чмокнул в щечку, загнал Рината в машину и отчалил. Ирина проблеяла что-то про Данькину кофту. А мы зашли в парадную, и я закрыла дверь у нее перед носом.

— Ой, мама-а-а, — тихо завизжала Данька в лифте, закрыв лицо этой самой кофтой. — Ты молодец. И он тоже молодец. Как думаешь, когда она доложит папе?

— Раньше, чем дойдет до дома, — сказала я. — Не сомневаюсь.

Глава 53

Дарина

— Дарина, мне нужно с тобой поговорить!

Мамуля, ты угадала. Бабушка позвонила папе или по пути домой, или сразу же как пришла. Полчаса всего — и вот, здравствуйте. Причем звонит мне, не маме.

Ну а что он ей может сказать? «Как ты смеешь встречаться с Осокиным?»

«Точно так же как ты — с Осокиной». Или как там у нее раньше фамилия была?

И вообще пошлет его лесом. У меня так не получится. Отец все-таки.

Нет, ну я, конечно, могу сказать, что занята. Например, ноги брею — хотя я их еще ни разу не брила. Но это не поможет. Все равно ведь не отстанет. Судя по голосу, его знатно бомбануло.

— Ну так говори.

Это тоже не слишком вежливо, но фигня по сравнению с тем, что я могла бы сказать. Уже одного то, что он звонит без двадцати одиннадцать и говорит таким тоном, достаточно.

— Ты что, встречаешься с Ринатом?

— Да, — отвечаю спокойно. — А что?

Он молчит, не зная, что сказать. Видимо, не ожидал такого ответа.

— А то, что тебе только шестнадцать!

— Семнадцать, если забыл. — Меня разбирает смех. — У нас с тобой день рождения в один день.

— Неважно. Ты несовершеннолетняя. За это можно и присесть.

— Кому присесть? — не могу сдержаться, фыркаю. — Ему или мне?

— Неважно!

Это он что сейчас — от балды лепит или на понт пытается взять? В любом случае хоть бы интернет посерфил, чтобы не позориться. Просто кукож какой-то.

— Пап, ты, кажется, не в теме. Вот если бы ему было восемнадцать и мы бы занимались сексом, тогда да. Если бы ты написал заявление в полицию. Правда, думаю, его маме… которая твоя подруга, это не слишком понравилось бы. А так… нам по семнадцать. Нам можно. Если у тебя все, то извини, я это… ноги брею. Как бы не порезаться случайно.

Не дожидаясь ответа, нажимаю на отбой и хохочу, упав лицом в подушку. Телефон звонит снова, но я сбрасываю. В комнату заглядывает мама.

— Готовься, — давясь от смеха, говорю ей. — Сейчас позвонит тебе и скажет, какая я мерзкая хамка. Нет, какая я испорченная мерзкая хамка.

Не успеваю договорить — и правда, звонок на мамин телефон в спальне. Она идет туда, я следом. Показываю: включи громкую связь.

— Дарья, ты совсем распустила дочь! — вопит отец, даже не поздоровавшись. — Ты в курсе, что она вовсю таскается с парнями? Хочешь, чтобы в подоле тебе притащила?

Я морщусь: это уже не смешно, а противно.

— Во-первых, здравствуй, Иван, — говорит мама, поглядывая на меня. — Во-вторых, не таскается с парнями, а встречается с сыном Румии. Тебя это подорвало?

Показываю ей большой палец, она подмигивает.

— Чего от тебя можно ждать, если ты сама?..

— Если я встречаюсь с Тимом? — перебивает она. — То есть Румия — это другое? Это можно?

— То есть это мне назло?

— Ванечка, почему-то я не спрашиваю, не назло ли Румия мне. Но, в принципе, плевать, что ты там думаешь. Как тебе удобнее, так и считай. Не изменяй себе.

— И зачем ты только замуж за меня вышла? Столько лет потеряла!

Наверно, он хочет в сарказм, но получается плохо. Потому что да, он прав, лучшие мамины годы прошли мимо кассы. Конечно, если бы они не поженились, то и меня не было бы, но… я бы об этом все равно не узнала.

— Я тоже задаю себе этот вопрос, Ваня. Если у тебя все, то спокойной ночи. Румие привет.

Отец пытается сказать что-то еще, но мама уже нажимает на отбой. Кладет телефон на тумбочку, качает головой. Говорит тихо:

— И правда, зачем?

Подхожу, обнимаю ее. Так обидно за нее. Удивительно, а ведь еще недавно я ее совсем не понимала. И злилась. И говорила Кульке снисходительно так: ой, ну что делать, родителей не выбирают, олды такие олды. А сейчас мы как будто в одной команде, плечом к плечу. Сама влюблена и радуюсь, что она тоже. Что и ей хорошо. И отец Рината мне нравится. А вот самого Рината страшно жаль. Вот так оказаться между матерью и отцом…

Не перестаю удивляться, как все закрутилось. Как будто специально кто-то нас свел. Ведь если бы мы с Ринатом не познакомились, то и мама с его отцом не начали бы встречаться. Пусть у них все хорошо сложится, я очень этого хочу.

— Ждем вторую серию, — говорит мама, снимая с кровати покрывало. — Как только твой папочка доложит своей подруженьке, там начнется идеальный шторм.

— Пойду Ринату позвоню.

— Давай, а я Тиму.

Мне бы, конечно, хотелось послушать, о чем они будут разговаривать, но это было бы уже слишком. Поэтому иду к себе, закрываю дверь и набираю Рината. Они только еще приехали, у них пока тихо. Пересказываю оба разговора с отцом, свой и мамин, предупреждаю, что пора ховаться в укрытие, будет писятдва.

— В смысле, опасно?

— Ну не хип-хоп же.

— Ничего, изи.

В чем еще кайф общения с ровесниками — им все понятно с полуслова или с одного жеста. Ну вот как, например, маме объяснить, что такое сикс-севен или фог друн, не говоря уже о хуторах и прочей бурмалде? Да никак. В интернете пытаются, но это все близко и не совсем то. Наверняка у них когда-то были свои мемы, которые их родители тоже не понимали. А у нас математичка весной предупредила: кто на уроке скажет «сикс-севен», получит на дом шестьдесят семь персональных задач.