Долгая память
Шрифт:
– Ваше Светлейшество, – подхватил и дель Тарпальян, – давайте прекратим взаимные угрозы и трезво оценим ситуацию. Всем понятно, что Колхидия и для Вас, и для нас потеряна. Всем понятно, что тратить ресурсы на бессмысленную войну с ней занятие непродуктивное и расточительное. Поэтому также вношу предложение о начале мирных переговоров.
– Но как же!.. Они уничтожили и попрали…
– Уважаемый Предстоятель, зачем же нагнетать: не изгнал ведь тин Веронье церковь Светлейшего из страны, и никаких карательных мер к наставникам не применил, а просто отказался от бесполезных трат. Так что, ничего не поделаешь, придется Вам смирить аппетиты. А иначе кто-то еще и впрямь может задуматься, зачем ему платное покровительство церкви, благословения которой не слишком помогают по жизни… в отличие от проклятий…
И, хотя Верховный Наставник еще долго пытался убедить совет стран предпринять что-то против непокорной Колхидии, подавляющее большинство голосов совета было отдано за мирное сосуществование. И по итогу переговоров было подписано соглашение и возобновлены дипломатические и торговые отношения.
Недовольных подобным решением хватало. Кроме Предстоятеля церкви Светлейшего, лишившегося привычных выплат от взбунтовавшейся страны, обычные жители многих стран не понимали причин отказа от поддержки церковников и искренне осуждали поступок Рокура тин Веронье. Не в восторге были и правители стран, пострадавшие в войне, и не сумевшие обосновать право на репарации, дабы стребовать законную контрибуцию. Потому что никто из членов конфликта не собирался признавать себя побежденным и нести хоть какую-то ответственность за причиненный материальный ущерб. Нет, Колхидия согласилась помочь пострадавшим в уничтожении фузариоза, но не забесплатно. Только в обмен на нечто полезное. Потому, что не с ее подачи распылялся ядовитый грибок. Вот ни разу не с ее. Так что оплатите услугу по очистке территории – и все останутся довольны.
И не возразишь. А то с колхидцев еще станется вспомнить, что и они сами пострадали от фузариоза, причем первыми, и начать искать виноватых. А там и до требований о возмещении ущерба недалеко, э, нет, мирный договор, значит, мирный договор! Что не означает, что бывшие враги не отказались от планов на реванш.
Поэтому многие, не произнося этого вслух, втихаря надеялись на проявление внутристранового дисбаланса. На то, что Рокур тин Веронье не сумеет соблюсти паритет между интересами коренных благословляющих и пришлых проклятийников. Рассуждали они просто: если именно последние помогли выиграть войну, правительство обязано их обласкать и наградить. И сделано это будет в обход коренных одаренных. А это значит что? Зависть, интриги, ненависть, клевета, попытки физического устранения, да мало ли во что может вылиться такая взрывоопасная ситуация! Возможно, следует просто немного подождать и конфликтующие одаренные разных направлений сами помогут раздробить страну. И останется только подгрести под себя ослабленных чужих подданных.
Но они просчитались.
Что характерно, продуманный Рокур тин Веронье и здесь нашел выход: со временем не только пришлых, а всех одаренных Колхидии он уравнял в правах и посадил на жесткий поводок. Отныне все владельцы дара, вне зависимости от их пола, положения и направления вербальной магии, подлежали обязательной регистрации в госреестре и проходили обучение в специализированных заведениях. После чего, все они обязывались на определенный срок к служению стране на той или иной должности. Причем, оплачивалась их работа куда лучше, чем у тех, кто даром оказался обделен! А если кто-то пытался от всевидящего ока государства увильнуть… пойманные на попытках сокрытия дара карались безжалостно, поскольку данный поступок автоматически приравнивался к государственной измене.
Если же одаренный по каким-то причинам склонности к государственной службе не испытывал, он имел право отказаться, почему нет. Но тогда он либо подвергался усыплению дара плюс выплачивал немалый единовременный налог за уклонение от общественных обязанностей, либо выкупал лицензию на частную (например, лечебную или косметическую) деятельность и тоже выплачивал деньги государственным органам, но теперь уже в виде налога на доходы.
Исключения бывали, не случается в жизни такого, чтоб все было идеально. Не все болезни можно было вылечить (новую ногу отрастить, к примеру, ничего не помогало!), а потому сильно хворых одаренных от службы освобождали. Или подыскивали для них не слишком напрягающее занятие, чтоб они могли, например, работать сидя. Или через день. Но никакая хворь не могла помешать одаренным из специально созданных государственных институтов по требованию потентата накладывать на жителей Колхидии заклятия. Отныне всех граждан целенаправленно благословляли на любовь и преданность правящей семье и накладывали превентивное проклятье на случай измены. Потому и преступления были нечастым явлением, а уж желающих сместить верховную власть и вовсе не находилось.
А сама идея комплексного воздействия нашла широкое применение во всех сферах жизни страны. И в промышленности, и в сельском хозяйстве, и в судоходстве, и в финансовых структурах, и в законотворчестве, да практически везде, дабы с одной стороны упрощать труд работников, а с другой – держать над головами потенциальных недовольных непреходящую угрозу: нарушишь – поплатишься! Иными словами, Рокур тин Веронье, обладавший воистину великим государственным умом, и не зря прозванный в народе Великим, оставил потомкам и стране возможность пожинать плоды монополии на использование проклятий вкупе с благословениями. Но не все его потомки оказались столь же умны или прозорливы.
Именно его праправнук Робер тин Веронье, красавец и гуляка, оказался тем, на ком природа не иначе как решила отвлечься и передохнуть. Именно он, не иначе как уверовав в собственную исключительность и вседозволенность, и допустил просчеты, не достойные разумного государственного деятеля. И нарвался. Причем, нарвался с последствиями как для своего рода, так и для страны.
И он, Лестран тин Менье, как человек обязательный и непредвзятый, обязательно оставит описание ошибок этого потентата в назидание потомкам, как не следует поступать мудрому Правителю…
Робер тин Веронье,
XXIV
потентат Колхидии
Даже мудрейший не во всем бывает прав,
И держит место для альтернативных мнений.
Маразм ведь не про память, а скорей про нрав.
Его симптом – отсутствие сомнений.
Дмитрий Эйт
Понятно, что рано или поздно любой правитель задумывается о женитьбе и продолжении рода, и, ясное дело, желающих получить звание супруги потентата было… нет, не много. Их было практически вся женская часть населения Колхидии, невзирая на их положение, возраст и внешний вид. И красавицы, и дурнушки, и свободные, и замужние, и знатные и простолюдинки, даже древние, даже несовершеннолетние, короче, желали все. Потому что эта была такая мечта, а у мечты, как известно, преград нет. Но самому Роберу приглянулась девушка с самой верхушки знатных родов, Хлеанора тин Лаферье. И, пообещав ей тиару рода тин Веронье, которую получала право надеть только невеста потентата на свадьбе, он сумел добиться от гордой красавицы согласия на более близкий контакт.
И ладно бы все это закончилось женитьбой!
Фокус был в том, что жениться Робер на ней и не собирался, просто иначе сьерра тин Лаферье наотрез отказывалась составлять ему компанию в спальне без обязательств. Не желала ронять и позорить звание древнего благородного рода. Не ценила, дурында, какая ей оказывается будущим потентатом честь. Значит, все равно следовало гордячку обломать и получить свое, пусть и ценой невинного обмана. И когда, наигравшись, Робер тин Веронье объявил Хлеаноре ее дальнейшую судьбу, ей это сильно не понравилось. Не понравилось это и ее отцу, который после смерти жены сам воспитывал единственную дочь. Робера осудили даже его собственные родители, потому что уж очень то его решение напоминало утонченную издевку. Несмотря на то, что такую невестку они ему и не позволили бы завести, ибо исторически тин Веронье брали в жены девушек только из семей благословляющих, но то, что его поведение было недостойным аристократа, они высказали сыну прямо и в достаточно жесткой форме. И даже потребовали его постоянного присутствия в гарнизоне на границе с Габайоном, где, как выразился отец «побегаешь по жаре, да при полном отсутствии баб в округе на пять дней пути, глядишь, хоть так до тебя дойдет!»
Потому что Робер не просто прилюдно сообщил Хлеаноре о лишении ее своего благоволения, но и о намерении выдать ее замуж за… тут ему пришлось повнимательней оглядеться по сторонам, чтоб не ошибиться, и не «зацепить» случаем уже женатого подданного, и углядев поблизости холостого мелкопоместного Лойдера ти Видамье, ткнуть в него правящей дланью: «Вот за него!»
Но даже и это могло бы сработать, окажись ти Видамье умнее и оцени всю выгоду от брака с высшей аристократкой, ну, и догадайся изобразить готовность к переменам в жизни и восторг от происходящего. А он вместо этого громко возмутился попыткой подсунуть ему чужую подстилку. Онемели все. Хлеанора тин Лаферье молча развернулась и наплевав на этикет, покинула сборище. Ее отец в тот же день написал прошение об отставке и несмотря на все уговоры правящей четы не задержался в столице ни минуты. Вместе с дочерью он уехал в свое имение на Альборанском море и оборвал все прежние контакты.
Со временем скандал забылся, Робер удачно женился на одобренной родителями Луисанье тин Маршенье, обзавелся детьми, и думать забыл о том, что когда-то публично унизил девушку из рода тин Лаферье. Пока однажды правящую семью не поразила эпидемия. Вернее, даже целители сначала подумали, что это эпидемия, но ни точно определить заболевание, ни найти лекарство от него так и не смогли. Робер за неделю лишился всей семьи, братьев, сестер, даже дальних родственников, повезло выжить только его старшему сыну, трехлетнему Ругеру.