Чтение онлайн

Робер недолго горевал, и уже через год сочетался свадебным обрядом с Лидиенной тин Равелье. Вторая жена родила ему единственную болезненную дочь, и больше детей у него не было. Зато сына все невзгоды как будто обходили стороной: здоровый, умный, красивый, с сильным даром. И старший внук, Ришван, наследник, любимец деда, пошел в их породу. Казалось бы, живи и радуйся, но однажды непонятное заболевание вновь сразило всю его семью, обойдя только старшего внука. И тогда семейный целитель, старый Милль тин Ксаранье так и сказал ему, что не бывает таких совпадений. Это не болезнь. Это проклятье.

Но кто это мог сделать? И как? Все одаренные Колхидии закляты на любовь и преданность правящей семье и знают о последствиях проклятья на случай измены и злоумышления! Им не жить при одной только попытке! Тин Ксаранье долго копался в старых фолиантах, думал, а потом объяснил, что лазеечка есть.

– Я тогда не сопоставил, а вот сейчас сообразил, во время первой эпидемии умерли дети у Ньяриты ти Вележье, Шаралиссы тин Тренфалье и Леоканны тин Граванье, припоминаете?

Ничего подобного Робер не припоминал, и припоминать не собирался.

– А сейчас умерли дети Матиассы тин Хранье и Риатты ти Даурье, это Вам тоже ни о чем не говорит?

О чем ему должно это говорить, когда у него горе и ему сейчас не до чужих несчастий?

– Ну как же, Правитель, именно эти дамы среди прочих скрашивали Ваш досуг. И я так понимаю, их погибшие дети тоже были Вашими?

Разве?! А хоть бы и так, что с того? Он же не из Наставников, блюдущих целибат, он живой человек со своими потребностями, и у него регулярно появляются любовницы! И каждую из своих фавориток он в свое время при расставании щедро одарил и забыл. А эти дети… даже если они действительно от него… что, между прочим, не факт… они по любому никому не интересны, поскольку официально носили другие родовые имена и не имели прав на престолонаследие. Что, собственно, Милль тин Ксаранье пытается до него донести?

Да то, что кто-то догадался проклясть не самого Робера тин Веронье, нет, воздействие не было направлено на Правителя лично, иначе бы исполнителя сразу испепелило, а наложил хитрое отложенное проклятье на его семью и потомков. Проклятье касалось всего рода тин Веронье, и должно было пощадить только старшего сына в роду до момента заведения им потомства мужского пола. А потом неминуемо выкашивало всех остальных представителей. Так что думайте, потентат, вспоминайте, кто Вас настолько сильно ненавидит и мог с Вами так поступить. Причем этот кто-то должен был иметь доступ к частице Вашего тела.

И, перебирая всех возможных недоброжелателей Робер добрался, наконец, до кандидатуры Хлеаноры тин Лаферье… после чего нецензурно выругался. Дело-то не только в том, что у нее были все основания его возненавидеть и был доступ к его телу, а в том, что семья тин Лаферье – потомственные проклятийники. Именно поэтому родители ему в свое время даже думать запретили о браке с девушкой из подобной семьи, несмотря на ее высокое происхождение. Да и не в ее ненависти дело, вернее, не только в ней, но если вспомнить, что ее разобиженный отец ушел в отставку с должности не абы кого, а Главного ритуалиста Колхидии, то дело принимает ой какой нехороший оборот! Этот мог сплести подобное заклятье, такому вполне по силам!

И если теперь понятно кто, и понятно как, то остается последний вопрос: каким образом это снять? В принципе, после смерти проклятийника наложенные им наговоры осыпаются, так что публичная казнь Брюинна тин Лаферье как раз и может освободить их семью от столь неприятного обременения. А значит… следует послать лучших: отряд Гархеля тин Пассодье отправится в Тильвериш сегодня вечером. С приказом доставить изменников тин Лаферье в столицу.

А уж когда их привезут, он им все припомнит: и как на потентата обижаться, и как злоумышлять, и как идти против правящей семьи, и как именно надлежит поступать с отступниками! Но все пошло не так. За целую неделю Гархель тин Пассодье, что ни предпринимал, так и не смог преодолеть защиту имения тин Лаферье. И его, и членов его элитного, между прочим, отряда просто отбрасывало при попытке хотя бы прикоснуться к стенам. Все, чего ему удалось добиться от обитателей – это единственного ответа, что владелица имения будет разговаривать только с Робером тин Веронье. Отчет тин Пассодье дышал бессильной злобой, и разве что не дымился в руках получившего его потентата. В принципе, ожидаемо, мог бы и сам сообразить, куда Гархелю против заклятий сильнейшего проклятийника Колхидии!

А это означало, что, если Робер хочет добиться хоть какого-нибудь результата, ехать придется самому. Ему-то причинить вред таким образом невозможно. И не пустить его на порог как тин Пассодье тоже не смогут… Но хорошего настроения ему эта мысль не добавляла, скорее, наоборот. К злости на факт наложенного Главным ритуалистом проклятья добавилась дополнительная неприязнь, что его таки вынудили тащиться через полстраны. И кто! Какая-то никому не нужная девка…

Вот перед потентатом ворота имения тин Лаферье мгновенно распахнулись. И Хлеанора тин Лаферье, ожидая визитеров, величественно сидела на возвышении в приемном зале как законная правительница, снисходящая к просьбам простых смертных. И она его не боялась, он это ясно видел, скорее, пребывала в предвкушении от возможности с ним сцепиться, пусть и в последний раз в жизни. А ведь Леа по-прежнему красива и практически не постарела, машинально отметил Робер, даром что с нашей последней встречи прошло… сколько лет? Сорок пять? Пятьдесят? Больше? И фигура такая же соблазнительная… Так, он здесь не затем, чтобы вспоминать прошлое! И постарался сразу перейти к делу:

– А что ж я здесь твоего отца не наблюдаю?

– И тебе здравствовать, потентат, – ехидно уколола его Хлеанора пренебрежением к элементарным правилам вежливости. – Так сколько лет минуло… возраст, опять же… скончался он.

– А… ну, а теперь хоть ты можешь ответить, зачем все это понадобилось?

– Что это?

А глаза какие удивленные – ну, прямо сама невинность!

– Проклятье нашего рода.

– Скажешь, у меня не было оснований? После твоих действий?

– Может у тебя и были основания обижаться на меня, но при чем тут дети?! Их-то за что?

– У меня тоже был ребенок. Сын. Которого ты не захотел. И он умер. Тебе я сделать ничего не могу, клятва не позволит, тут тебе повезло, но за мое унижение и боль ты будешь наказан. Сам-то ты долго протянешь, живой и здоровый, но при этом будешь смотреть как умирают твои дети и внуки. На это нашего с отцом дара хватило. И ни одна из женщин здешней земли не сможет родить вашей семейке потомков, что не пострадают от проклятья тин Лаферье!

Робер понял, что больше не выдержит, и выданный Миллем тин Ксаранье ритуальный клинок мягко вошел в ее яремную вену.

– Дурак, – еще успела она прошептать немеющими губами, – какой дурак!

Тело Хлеаноры тин Лаферье Робер приказал сжечь, и вернулся в Ольвию с ощущением, что освободился от тяжкой ноши, но еще через двадцать лет понял, что поторопился с суждением. Ришван, любимый внук, и две правнучки скончались непонятно от чего, из всех родственников болезнь пощадила только полугодовалого правнука Ральнера. И тут он понял, что ничего со смертью Хлеаноры не изменилось. Но почему? Он же убил ее, проклятье должно было спасть!

Семейный целитель, Ваниг тин Ксаранье, заменивший на этой должности своего отца, старого Милля, долго допытывался что именно ему сказала Хлеанора, а потом подумав и пожевав губами, неохотно сообщил, что если он правильно догадался, то ее убийство ничего дать и не могло.

– И почему, собственно?

– Да потому, что, если верить ее словам, а перед смертью редко врут, она когда-то была от Вас беременна, Правитель.

– И что?

– А то, что ребенок из семьи проклятийников, зачатый от презираемого человека, выношенный в ненависти и рожденный для мести, сам по себе уже представляет нешуточную угрозу. А если его правильно ритуально умертвить, да еще грамотно проклясть при этом всю кровь рода тин Веронье… а Брюинн тин Лаферье был в этом лучшим… то поторопились Вы ее убивать. Сама ее смерть ничего не меняет, а вот рассказать кое-что нужное она могла.