Чтение онлайн

– Я хочу, чтобы вы поняли, мистер и миссис Вонка, я на вашей стороне. Я в первую очередь заинтересована в том, чтобы у дорогой Шарлотты появился дом. Но, к сожалению, принимая во внимание все обстоятельства, я не могу подарить вам надежду: скорее всего, после всех долженствующих проверок, через полгодика-год, когда решение доведут до вашего сведения, вы узнаете, что оно оказалось не в вашу пользу. Не обижайтесь на мою прямоту: я не сторонница пустых обещаний и не хочу, чтобы у вас появились ложные надежды. Если пожелаете, я буду держать вас в курсе относительно дел Шарлотты. У меня нет сомнений, что уже в скором времени мы найдем ей место в одной из прекрасных семей, которые стоят у нас на учете.

– Из-за того, что мы на некоторое время приютили ее? – упавшим голосом спрашиваю я, отчаянно ерзая на жестком стульчике.

– Ну что вы, миссис Вонка, за кого вы меня принимаете? Неужели я, принимая во внимание ваши благие побуждения, не смогла бы закрыть глаза на ваш чудовищный проступок ради маленькой принцессы? – мурлычет мисс Андерсон, краешком салфетки протирая клавиатуру.
– Если бы это была единственная преграда, я бы ни словом о ней не обмолвилась. Поймите же наконец, я – ваш союзник. Но моя главная задача – это побеспокоиться о безопасности той среды, в которую попадет девочка. А я знаю, мистер Вонка, вы уже не раз сталкивались с судебными исками. Мистер Солт, насколько мне известно, обвинял вас в покушении на убийство. По его словам, вы хотели сжечь его и его маленькую дочь в мусоропроводе. В чем вам помогали специально обученные белки-убийцы, которые лущат орехи в одном из фабричных цехов. Как вы объясните это органам соцопеки?

– Нонсенс! Как можно было их сжечь? Печь была неисправна, - с готовностью объясняет Вонка.

Я нарочито громко смеюсь, каблуком наступая ему на ногу, потом поспешно объясняю:

– Одно из двух: мистер Солт или пытался привлечь внимание прессы, или находился под воздействием наркотических веществ. Дрессированные белки-убийцы? Серьезно? Разве этого заявления недостаточно, чтобы скомпрометировать все его обвинения?

– Конечно, миссис Вонка, - быстро и охотно уступает мисс Андерсон, по всей видимости, ожидавшая именно такого ответа. – Никто и не придал бы значения этому инциденту, если бы вслед за этим иском не последовал иск от мистера Тиви, ко всему прочему выказавшего готовность выступить свидетелем по делу Солт-Вонка. Я не сомневаюсь, что у вас есть объяснение и этому случаю, но репутация – вещь такая хрупкая, что…

– Что вы готовы продержать нас в заложниках еще двое суток? – невинно перебивает Вонка, постукивая носками ботинок друг о друга. На самом деле, я ждала этого еще раньше. Все-таки сидеть сложа руки со ртом на замке, да еще и на стуле жестком, как асфальт, да еще и под пристальным взглядом пустых глаз этой сладкоголосой гарпии – задача для него непосильная. Но теперь я даже рада его вмешательству. Я пала духом, столкнувшись с отпором, которого не могла предвидеть.

Вместо того, чтобы разозлиться, мисс Андерсон поднимает на нас скучающий взгляд. Она и этот поворот предвидела. Она словно держит в руках клубочек, чьи нити сковывают нас своими путами.

– В заложниках? – поставив локти на стол, управляющая дежурно улыбается, переплетая пальцы.
– Боюсь, это вы отнимаете мое рабочее время. Я не удерживаю вас в кабинете насильно. Если вы хотите поставить точку уже сейчас, то не мне этому препятствовать. Я лишь пытаюсь объяснить вам, почему то, о чем вы просите, невозможно.

– Вот и славненько! – поднимается на ноги Вонка. – Так сколько, вы говорите?

– Сколько чего?

– Того, что вы попросите через несколько часов, когда решите, что у нас не осталось сил слушать эту чехарду, - говорит Вонка, активно обыгрывая каждое слово мимическими мышцами, прямо как персонаж фильма «Маска». – Поэтому давайте перескочим через эту затянутую и, между нами, абсолютно лишнюю главную часть и перейдем сразу к эффектному финалу – а то я, знаете ли, совсем не планировал задерживаться. Ну нисколечко. Дела зовут, дела не дремлют!

– Я вас не понимаю. Что мне, по-вашему, нужно?

– О! А знаете, неплохо. Совсем не плохо. На восемь из десяти потянет точно. Но позвольте дать вам совет: звучало бы достовернее, подними вы брови, чтобы изобразить удивление. Все-таки удивление – одна из шести эмоций, которые человек не в состоянии контролировать. Обязательно порепетируйте дома перед зеркалом, а сейчас можете посмотреть на меня – вот, в профиль вам видно? А, или вот, лучше на мою жену – видите этот естественный изгиб бровей? Спасибо за иллюстрацию, Элизабет, можно больше не стоять с шокированным видом.

Пока я панически думаю, как же вырулить из сложившейся ситуации, чувствуя, как меня бросает в холодный пот, мисс Андерсон молча тянется к кнопке вызова охраны.

– Вам нужны зеленые бумажки, - так медленно отчеканивает Вонка, точно имеет дело со слабоумной.
– Такие, знаете… - он щурится, поднимая указательный палец, - …с цифрами.

Поздно. Вашему вниманию фильм «Непристойное предложение», часть вторая. Впервые за двадцать пять лет порядочной жизни я стала соучастницей преступления. Немой и, как правильно заметил магнат, шокированной.

– Зеленые бумажки с цифрами? – совершенно обезличенным голосом воспроизводит мисс Андерсон, так что и не понять, усмехается она или уже загадывает желаемую сумму. Слава богу, кажется, праведный гнев ее не раздирает. Да и на кнопку вызова охраны она так и не нажала, оставив безжизненную желтоватую ладонь на краю столешницы.

Вонка закатывает глаза:

– Червонцы, шкаренки, капуста – ничего не напоминает, нет? Бабки, тугрики, шайбы, шелестуха, фити-мити, шуршалки…

– Только благодаря моей глубокой симпатии к вам обоим, я сделаю вид, что этого не слышала, - решительно обрывает поток синонимов управляющая. – Девочка должна быть здесь в течение завтрашнего дня. Если ее не будет, ожидайте ордера и повестки. Заметьте, здесь я тоже иду на компромисс, давая вам возможность объяснить ей ситуацию и попрощаться.

Если она и держала в руках клубок, то сейчас, щелкнув раствором ножниц, перерезала последнюю нитку. Нет таких слов, которые смогли бы воскресить безвременно умерший диалог, а если бы и были, уже сгорели бы в пламени моего стыда. Как знать, что было бы, стой мы на своем до последнего, мужественно снося физическое неудобство стульев и психологический гнет мисс Андерсон. Возможно, упорство сыграло бы нам на руку. Ведь что может быть обиднее того, как глупо мы сошли с дистанции в самом начале? Точно боролись не за ребенка, а за второсортный конкурсный приз.

Но у Вонки иное мнение на этот счет:

– По-моему, эта жуткая женщина просто получает удовольствие от того, когда говорит людям «нет», - бодрым учительским тоном вещает он, стуча по камням тросточкой, когда мы спускаемся по аллее.
– И чтобы почаще говорить «нет», она заставляет «нет» звучать как «да». А раз сказать «нет» ее самоцель, она бы и Цицерону отказала.

– Мне кажется, она была готова пойти нам навстречу… – тихо говорю я.

– Элли, прекрати, - морщится Вонка. – Ты вообще видела ее кабинет?

– Какое это имеет значение?

– Прямейшее. На работе человек проводит большую часть времени. Поэтому недаром говорят, что если хочешь найти истинное зеркало души человека, нечего пялиться в его зрачки – лучше сходи посмотреть на его рабочее место.

– Ты это только что выдумал. И что же о душе мисс Андерсон тебе сказал ее кабинет?

– Лишь то, что никакой души у нее быть не может. А ты чего нос повесила-то? Знаешь главное правило жизни? Если чего-то очень хочется, это можно себе позволить. А знаешь главное исключение из этого правила? Сдаваться нельзя. Даже если отчаянно хочется. Это противопоказано при любых обстоятельствах. Аксиома, с которой надо смириться, и ничего тут не поделаешь, Элли, - он картинно разводит руками в стороны.
– Будем искать другие варианты.