Чтение онлайн

– Полагаю, Джон, как вы вчера сами сказали – мы все сидим в одной лодке и вынуждены грести до берега. У нас нет альтернативы - бросить весла посреди океана. Работаем как одна команда – до победного конца.

– Мотивы, посадившие вас в эту лодку, полагаю, нет резона пытаться узнать?

– Именно так.

– Что ж, понимаю. Благодарю за честность.

– Но у меня есть встречный вопрос.

– Какой же?

– Что движет вами, Джон? Я хочу отомстить, это верно. Но вы? Вы нацелились на «Ляовэнь» ещё до смерти Кэтрин? Что вам так нужно от этой корпорации?

Джон молчал долго. Макс уже начал колебаться – не слишком ли прямой вопрос он задал и не раздумывает ли теперь хакер, как избавиться от его тела? Но тот неожиданно все же ответил.

– Справедливости.

– Справедливости? Это не ответ, что угодно, но не конкретика.

– Хорошо. Вы заслуживаете честности, я считаю, - Джон сделал глубокий глоток виски.

– Люди, с которыми наше сознание на одной волне, устали. Устали от лжи и лицемерия. Мир гниёт у нас на глазах, Макс. Социальное расслоение достигло такой степени, что из сугубо экономических сфер перемещается в физические. Более обеспеченные люди ставят себе органы и имплантаты. Барахалит сердце? К черту его, давайте новое. Рак легких? Несите новые легкие. Они не хотят дышать смогом и грязью того, что называют Нижним Городом и возносятся все выше и выше. Чем крупнее номер этажа, на котором ты живешь – тем более ты уважаемый человек. Вниз сходят только любители маргинальных развлечений. И слои низа и верха сейчас перемешиваются ещё меньше, чем в Средневековье. Но почти все молчат. Говорят только единицы. Но кто услышит глас вопиющего в пустыне? Ложь плотно занавесила многим глаза. Слишком многим. Социальные лифты, кричат одни. Это лифт, в котором нет электричества, отвечают им те, кто не слепы. Образование, карьера, успех, триумф? Тьфу. Ложь. Знаете, что была написано на воротах концентрационного лагеря Аушвиц?

– Нет.

– Арбахт май фрай. Труд освобождает. Такая же гнусная ложь, как сказочка про социальные лифты. Тот, кто рожден внизу – обречен здесь же и издохнуть. Люди здесь грызут глотки друг друга, в момент краткого возвышения, считая себе царями. Но нет, всё, что они получают, это лишь корка менее черствого хлеба чем раньше. Пока те, кто там…

Джон поднял палец вверх.

– Пока они жрут в три горла, и сыплют нам вниз крохи. Вот, против чего мы выступаем, Макс. Против лжи и несправедливости, лицемерия и беспросветного мрака.

– Звучит, как неосуществимая фантазия, Джон. Мир всегда был таким. Более или менее. Никто и никогда не жил в обществе дружбы и радужных пони.

– Так и есть, - кивнул Джон. – Но тот, кто не борется и не барахтается – утонет. Для торжества зла достаточно бездействия добрых людей. И с тем, что имеет «Ляовэнь» это торжество может начаться в любой день.

– О чем конкретно речь? – Макс весь внутренне напрягся.

– Пока не могу сказать вам. Простите. Все же, не так и давно мы знакомы.

– Ваше право, Джон. Хотя не могу сказать, что я счастлив от мысли, что вы от меня что-то утаиваете.

Джон вздохнул.

– Некоторые тайны не заслуживают быть раскрытыми. Наши средства, цели и методы не изменятся от этой маленькой игры втемную.

– Окей, какой же тогда наш дальнейший шаг?

– Полагаю, правильнее всего было бы мне увидеться с вашими друзьями. Раз теперь мы все одна команда, полагаю, несправедливым будет заставлять вас каждый раз пересказываться своим друзья наши разговоры. Проще всего, если они сразу будут присутствовать на них.

– Я спрошу их мнения на этот счет. Завтра на этом же месте, в это время?

Джон улыбнулся.

– Все так. Это место прекрасно, для меня. Надеюсь, станет таковым и для всех нас.

– По рукам. По рукам. Но прежде, чем я уйду, хотел бы задать вам один личный вопрос.

– Конечно, Макс. Спрашивайте.

– Расскажите мне о Кэтрин?

По Призраку можно было сказать, что из него только что какой-то внутренний стержень. Он осунулся и погрустнел, сразу став выглядеть сильно старше своего возраста.

– Она была прекрасной. Что я ещё могу сказать? Я не знал, и уже не узнаю никогда никого лучше её. Её сердце словно могло вместить в себя всю любовь и доброту этого мира. Она не могла видеть несправедливости и жестокости по отношению к слабым. Она была умной и храброй. Она не складывала руки, она боролась, всегда боролась за то, что считала правым. Всегда была готова принести себя в жертву тому, кто в этом нуждается. Отдать всё, что может, как цену за те идеалы, в которые она верила. И вот её больше нет. И у меня словно больше нет сердца. Весь мир для меня теперь серый. Вот какой она была, Макс.

– Спасибо, Джон.

В их «штаб-квартире» он сообщил друзьям о предложении Призрака к знакомству и общему сотрудничеству.

– Такие вещи нужно обсуждать в более надежном месте. С тех пор как нам в гости заглянул тот милый паучок, я все время словно не могу расслабиться. Будто кто-то мне промеж лопаток постоянно смотрит.

Она поёжилась.

– Я такого же мнения, - сказал Гай. – После этого маленького гостя у меня паранойя не на шутку разыгралась.

– Разумно, здесь больше не стоит говорить о делах. Есть идеи, где мы можем поговорить без опасения быть прослушанными?

– Хочешь что-то спрятать – положи на самое видное место, - сказала Элис.

Предложение было неожиданным, но Гай подтвердил, что её план – гениальный. Друзья спустились в метро.

– Вот и все, - сказала Элис. – Здесь слишком много народу вокруг, чтобы суметь запись наши отдельные голоса, и никто не сможет слишком уж открыто это сделать.

– Окей. Так что мы решаем с предложением Призрака?

– А что здесь думать-то? – беззаботно отозвался Гай. – Принимаем его предложение, помогаем ему с его дурацкими фантазиями о мире во все мире и все, адьос, амиго, сайонара, оревуар. Мы выполняем свою часть сделки, Ньюмэн доволен, открываем шампанское.

– В этом-то и проблемы, - сказала Элис. – Призрак не должен понять, что мы ведем двойную игру. А если он нас уже раскусил, может это все подстава. Заманит нас, как телят на убой. Нужно быть в его круге доверия и не выдавать себя. Проколоться можем в чем угодно.

Друзья мерным шагом прохаживались по станции. Вокруг то и дело мелькали толпы вбегающие и выбегающие из метро. Хлопали двери вагонов, скрежетали колеса, звучали объявления, но Макс чувствовал себя уже гораздо спокойнее в такой обстановке, чем в первые разы.

– А что остается? Я не хочу вас вмешивать в очередные проблемы. Но, вижу, отговаривать вас опять бессмысленно, - сказал он.

– Значит, будем сотрудничать с ним. Поможем на тех ролях, которые он нам приготовил, чтобы нагнуть «Ляовэнь» и будь что будет. И не забывайте – мы для него такие же восторженные мечтатели и борцы с корпорациями, как и он сам. Не выходите из этого амплуа, и не привязывайтесь к Призраку. Потому что, очень надеюсь, скоро мы с ним попрощаемся.

Когда на следующий вечер они втроем пришли в «Черви», Джон уже ждал их за столиком. Он встал, приветствуя, пожал мужчинам руки и галантно поцеловал пальцы Элис.