Чтение онлайн

А существует ли место, где световой день длится много-много часов?

Славное, должно быть, место.

Навстречу Джейку шли две маленьких фигурки: одна – почти его роста, вторая – совсем крошечная, примерно по колено взрослому человеку. Мальчик непонимающе нахмурился. Обе фигуры остановились и тот, что был выше, с сомнением посмотрел на Джейка: мальчик, на пару лет моложе. Уставший, печальный, но до крайности серьезный. Спутником его оказалась… ожившая игрушка: деревянный человечек с нарисованным лицом и глазами-пуговицами. Одежда игрушки была прорисована столь тщательно, что издалека казалось, будто человечек и в самом деле одет в маленький костюмчик.

Мальчик посмотрел на Джейка и спросил:

– Ты ведь не нечисть, нет?

– Нет, - Джейк помотал головой. Уточнять, что будь он нечистью, он не сказал бы «да», он не стал.

– Эх, - мальчик вздохнул и переглянулся с игрушечным человечком. – Жаль. Ну да ладно.

И направился дальше.

– А зачем тебе нечисть? – крикнул Джейк в след. Мальчик и ожившая игрушка переглянулись.

– Они убили мою семью, - сказал мальчик. Игрушка осторожно похлопала его по колену. – Вот мы и идем отомстить им.

Джейк с сомнением окинул взглядом ребенка и деревянного человечка. Мальчик правильно понял этот взгляд:

– Мы убили уже шестерых, - при этих словах деревянный человечек провел большим пальцем себе по шее. У Джейка внутри что-то похолодело и упало вниз живота. Мальчик продолжил: - Мы не остановимся, пока не убьем их всех, - игрушка согласно кивнула. – Так что… Пока.

– Пока, - эхом откликнулся Джейк.

Он несколько минут провожал удаляющиеся фигуры взглядом: маленький мальчик и его единственный друг – деревянная игрушка, ростом по колено взрослому. Такие маленькие, такие грустные, но такие серьезные… смог бы он так же пойти и убить нечисть? Хотя бы просто пойти куда-то?

Смог бы.

Собственно, он занят этим прямо сейчас: ходит по городу и ищет свою маленькую сестру. При мысли о Лиз, сердце в его груди аритмично стукнуло в ребра.

Маленькая Лиз…

Что, если Джейк выяснит, что ее кто-то похитил? Что он тогда будет делать? У него нет сильных заступников, нет верных товарищей, которые пойдут с ним до конца. Он – один, и никто ему не поможет. Особенно в таком опасном деле.

А сможет ли он убить?

Джейк боялся себе признаться в этом. Он всячески избегал даже думать о том, что произошло тогда, в лавке амулетов. Он старался забыть то ощущение, с которым его рука вбила кусок стекла в бок сатира. Он не хотел помнить выражение глаз сатира, то, как он смотрел на своего убийцу. Джейк боялся этих воспоминаний, но еще больше он боялся того, что может возникнуть ситуация, в которой он вынужден будет это повторить.

Как этот мальчик с игрушкой.

Он не хотел представлять, но воображение уже рисовало ему жуткую картину в голове: ребенок с перекошенным от гнева лицом, держит в руках нож. А деревянная игрушка, по милости неведомых богов обреченная на жизнь, распласталась в прыжке в воздухе – и летит прямо в лицо какой-то неясной темной фигуре, чтобы свершить страшную месть.

Джейк зябко передернул плечами и с усилием отвел взгляд от двух уже едва видных фигур, почти дошедших до площади. «И видит бог, я не хотел бы оказаться на их месте. Но я обращаюсь к ним в своих мыслях с просьбой быть сильнее…» - где он слышал эту фразу? Прочитал ли он ее в одной из книг мисс Свитшот? Или услышал от какого-то завсегдатая трактира, где работал? Он не помнил.

В доме никого не было. Джейк это понял сразу, как только увидел его: пустые окна, ничего не шевелится, дверь заперта точно так же, как ее оставил Джейк, и тишина – основной показатель пустоты. Мальчик даже не стал входить внутрь, чтобы убедиться в этом лишний раз. Будь внутри Лиз, он бы услышал ее шаги или голос – сестра никогда не спала днем. А будь дома отец – то был бы или громогласный храп, или грохот падающих предметов, попадающихся ему на пути. Он просто развернулся и пошел, куда глаза глядят, понадеявшись на свою удачу, или интуицию. Минут через пятнадцать он вспомнил о том, что забыл в цирке свой фонарь, но решил не возвращаться за ним – люди в темных костюмах все еще могли находиться там.

Кто они? Что им надо? И почему их так боятся эти храбрые артисты?

Джейк подошел к перекрестку и рефлекторно осенил себя символом, отгоняющим злых духов – на столбе висел мертвый человек с петлей на шее. Мальчик не знал, чем провинился этот мертвец, но проступок должен был быть достаточно серьезным для того, чтобы бедолагу не просто убили, но оставили висеть на столбе, да еще и на перекрестке. Всем известно, что перекресток – дурное место. А уж найти упокоение на нем – так и вовсе скверно! Значит те, кто заставил бедолагу станцевать TyburnJig[Тайбёрнская джига. То же самое, что и «пеньковое фанданго» или «объятия пеньковой вдовы».], ненавидели его искренне.

Смерть – вообще штука скверная, а уж в таком месте, как этот город – и подавно. Правда, вокруг постоянно кто-то умирал: люди, не люди, фантастические твари, нечисть, нежить, небожители… Так что повешенный – это обычное дело. Некоторые дети даже хвастались своим бесстрашием перед сверстниками: подбегали к трупу на веревке и хватали его за коленки. Но все же умереть на перекрестке – скверно. Вскоре труп срежут, и в его существовании начнется новая глава. Вряд ли его похоронят или даже просто сожгут. Скорей всего или продадут тайком некромантам, или в какой-нибудь сомнительный трактир, где повара не задумываются над тем, что они бросают в котел, а посетители – не спрашивают, что едят.

Послышались шаги множества ног и через перекресток торопливо прошла группа людей. Один из них был облачен в одежду священнослужителя, а в руках он держал молитвенник. Джейк не очень разбирался в религиях, поэтому не смог определить, к какой религии относится этот представитель культа.

Людей было не много – девять или десять. Четверо из них несли на плечах гроб. Священник шел впереди, а дама в пышном черном платье и вуали – последней. Священник негромко пробормотал себе под нос: «Ох уж эти осенние прогулки вечером по району!». Мальчик удивился: сейчас вроде бы была не осень, да и до вечера еще долго. Когда мимо Джейка проносили на плечах гроб, он мог бы поклясться, что услышал, как внутри него стучит о стенки тело покойного: уж больно торопливо шли по улице люди. У всех участвовавших в похоронной процессии был недовольный вид, будто их оторвали от важных дел и заставили заниматься чем-то ненужным и обременительным. Вроде визита к нелюбимой бабушке, которая несколько часов к ряду готова сама с собой спорить, какого же цвета был на ней свитер в тот самый день, много лет назад. И все это можно выслушивать бесконечно долго, не уловив из текста вообще ничего. А в голове будет крутиться не очень-то вежливая и дипломатичная фраза: «Завали…»

– Ты не знаешь, как пройти в Дур-Шаррукин?

– Что? – переспросил Джейк. Он обернулся на голос и увидел ламассу: тело льва, огромные крылья, голова женщины-человека. Существо смотрело на мальчика благосклонно и миролюбиво.

– Я спросила, как пройти в Дур-Шаррукин, дитя, - мягко повторила ламассу.

– Простите, я не знаю, - ответил растерявшийся Джейк. Он слишком глубоко ушел в лабиринт своих мыслей и теперь с трудом пытался сообразить, что же за часть города вокруг него сейчас. Похоронная процессия уже скрылась из виду.

– Очень жаль это слышать, - грустно вздохнула ламассу. – Что ты здесь делаешь, дитя?

– Я ищу свою сестру… или отца, - ответил Джейк. – Хоть кого-то, кто мог бы помочь мне. Моя сестра, она пропала вчера (позавчера? Сколько он уже ее ищет?) вечером. Я вернулся с работы, а ее уже нет.

– А твой отец? – спросила ламассу. Джейк посмотрел в ее глаза: теплые и лучистые.

– Я не знаю, где он. Он работает вором, если это можно назвать работой. И люди, его коллеги, говорят, что он не вернулся с последнего дела. Вот я и не могу его найти.