Чтение онлайн

Осмотрев свой сектор и не заметив ничего подозрительного, я положил ПНВ на стол и закурил, пряча руку с сигаретой за парапет. Подсветить свою голову огоньком сигареты незамеченным снайпером духов мне совсем не хотелось. Шум размешивал сахар в кружках чая, которые мы принесли с собой.

— Тебя не достало, что мы заступаем на пост каждую ночь? — спросил он меня.

— Достало. Как и то, что Гремлин со своим замом показательно не заступают на дежурство. Типа начальники, не положено наравне с челядью батрачить.

— Да… Камрад себе такого не позволял. Как думаешь, что это на Фила сегодня вечером нашло? — подувая на свою горячую кружку, спросил Шум.

— Фил не в первый раз на войне, — я стал разматывать клубок своей догадки, — и мне кажется, что он говорил об ожидающем большинство из нас ПТСР.

— Чё? — Шум оторвался от своей кружки.

— Посттравматическое стрессовое расстройство. Не до всех оно доходит, и не все его ощущают во время войны, но после боевых действий многие этому подвергаются. По крайней мере, это официальное мнение по этому поводу.

— Я о таком слышал, но считал, что это может быть только у героев жёстких войн. Афган там, Чечня, Вьетнам или Ирак.

— А эта война чем по сути отличается? — я снова закурил. — Да и понятие «героев» у каждого своё. Кто тут, по-твоему, герой?

— Ну… Не знаю… — протянул Шум. — Камрад, например. Сколько ходок у него уже сюда, храбро воюет, да и поступает во многом грамотно. Разве нет?

— Камрад… Камрад хороший командир, без вопросов. А герой ли он, не мне судить.

— А почему Фил именно сейчас об этом заговорил?

— Он потерял Карабаса в последнем штурме. Не забывай, они много лет дружили. Сейчас ему хреново и, возможно, он понимает, что ему будет рвать башню, когда он вернётся домой.

Я снова осмотрел окрестности. Кроме небольшой стаи шакалов вдалеке, ни души по фронту.

— И как это расстройство проявляется? — продолжил пытливый Шум.

— Ну ты интересный, конечно, — я усмехнулся, — сам же не захотел Фила слушать и в дом ушёл, а теперь спрашиваешь.

— Да я сразу не понял, о чём это он. Было похоже на то, что он укурился, — как-то отстранённо ответил Шум и полез в свою аптечку.

Несмотря на то, что Шум был единственным, с кем я общался больше остальных, мне не хотелось продолжать эту тему. Что я мог бы рассказать ему? Что после событий 2014 года я пил как не в себя? Что тогда же у меня начались проблемы со сном, которые иногда проявлялись бессонницей или кошмарами? Что я стал интровертом и мизантропом? Что мои вспышки гнева могут резко смениться крайней апатией? Что, зная это, я пошлю нахер любого психолога, который попытается залезть мне в душу и поговорить о том, что меня тревожит или тяготит? Всё это я мог рассказать, но не стал. Иногда даже собаке солнце светит на задницу. Пусть Шуму повезёт, и он никогда не узнает этих проявлений и не испытает их на себе.

— Ты что там делаешь? — спросил я друга, разложившего упаковки с таблетками и капсулами на столе.

— Имодиум искал, — буркнул Шум, — надеялся, что хоть пара таблеток завалялось. Хрен там.

— Что, опять днище рвёт?

— Да, снова подступает. Братан, я сгоняю до ветру и прилягу, чтобы так не давило. Ты не против? — спросил он меня, поглядывая на часы.

— Иди, всё нормально.

Сочувствую Шуму. Наряду с тем, что местные условия сами по себе вызывают у всех частую диарею, он подвержен ей вдвойне из-за побочки от употребления своих препаратов для замедления роста раковых клеток. Наверное, его постоянные шутки и улыбка являются защитной реакцией на его осознание ситуации с его здоровьем. О героях заговорил… Герои — это те, кто не вернутся отсюда домой. А храбро воюющий и живой до сих пор боец — это просто удачливый сукин сын, трахнувший Фортуну.

Я снова стал вглядываться в ночную темноту через ПНВ — чисто. Небольшой ветер заставил поёжиться и поднять воротник бушлата. Опуская руку с ПНВ, я замер, уставившись на лежащий на столе медицинский жгут. Точно такой же, какой я снимал с раненого мальчишки, чтобы открыть кровотечение и чтобы он быстрее умер, не мучаясь… Наверное, Шум забыл, когда перерывал свою аптечку и в спешке собирал её, боясь обосраться. Лицо мальчишки появилось и застыло перед глазами неудаляемой проекцией. Я видел его так же отчётливо, как и тогда, вплоть до застывшей в ресницах слезы и грязной пыли на щеках…

Выкурив до горечи во рту несколько сигарет и методично вглядываясь в окрестности, я еле дождался сменившего меня Маслёнка. Он бодро поднялся на веранду и протянул мне свою кружку с кофе.

— Как тут, тихо? — спросил он, взяв в руки протянутый мной ПНВ.

— Да, и слава Богу… — ответил я, сделав глоток горячего напитка и добавил по старой привычке. — Люблю запах напалма по утрам.

— Что? — переспросил Маслёнок.

— Не бери в голову, пост сдал, — я протянул Маслёнку его кружку и пошёл к лестнице, надеясь поспать хотя бы пару часов до подъёма.

— Внимание, начинаем занятие! — крикнул Гремлин, призывая взвод к тишине. — Несмотря на то, что перед отправкой сюда вы все проходили боевое слаживание групп на базе, мы проведём тренировку по тактике действий при зачистке зданий!

Выбрав неподалёку от расположения взвода дом, Гремлин определил его под наглядное пособие для тактики. Прокашлявшись, он продолжил:

— Рассмотрим основные моменты. Итак, существует два основных вида штурма: скрытое проникновение и динамический вход. Скрытый вариант мы не рассматриваем, так как штурмуем не втихаря, а во время боевых действий. Динамический вход во двор, в здание или в комнату осуществляется группой или двойками на расстоянии Друг от друга. Каким именно способом проникновения пользоваться, решать вам уже на месте, это понятно?

— Нет, не понятно, — отозвался Слим, — какой способ более подходит и для каких ситуаций?

«Кто-то решил поделиться своим страйкбольным опытом?» — не без ехидства подумал я, — «Ну-ну, удачи…»

Было видно, что вопрос застал Гремлина врасплох. Он открыл и сразу закрыл рот. Немного подумав, он всё-таки ответил:

— На расстоянии друг от друга…

— Почему? — спросил Тагир.

— Так вы не будете кучковаться в дверном проёме… — глаза Гремлина бегали, а щёки стали краснеть.

Кто-то из бойцов хмыкнул на такой ответ взводного. Так затупить с самого начала занятия нужно было ещё умудриться, и Гремлин отчаянно искал выход из нелепой ситуации, в которую сам себя и загнал в попытках прогнуться под руководство. Наконец, посмотрев прямо на меня, он выдохнул: