Чтение онлайн

Во время своего пребывания в столице Франции Дорсет и его спутники были также приглашены в королевский дворец Сент-Уэн, чтобы стать свидетелями турнира между тремя португальскими и тремя французскими рыцарями. Поскольку Англия была давним союзником Португалии, графу была оказана честь представить португальцев публике, фактически спонсируя их участие. Но к его разочарованию, три рыцаря выступили неудачно и были побеждены превосходящими их по мастерству противниками, сдавшись, чтобы спасти свои жизни. Томас Бофорт был публично опозорен, но у него не было другого выхода, кроме как подавить свой гнев, поскольку он находился в гостях у французского короля и этот частный инцидент мог послужить поводом для предстоящей войны [277] .

Большая часть обсуждений во время мирных переговоров была посвящена помолвке Генриха V с принцессой Екатерина, младшей дочерью Карла VI. То, что англичане искренне желали заключить брачный союз, не вызывает сомнений, но он мог быть заключен только на условиях Генриха, а не французов. Английские послы выдвинули несколько необоснованных требований, касающихся территорий, и, не желали идти ни на какой компромисс. Таким образом переговоры закончились безрезультатно. Поблагодарив хозяев за гостеприимство, возможно, в случае с Дорсета, сквозь скрежет зубовный, английские посланники покинули Париж, по пренебрежительному выражению Адама из Уска, "так ничего и не добившись" [278] .

Из множества территориальных требований, выдвинутых посольством Дорсета, одно заслуживает особого внимания. Послы, а возможно, и сам граф, потребовали вернуть в руки короля Генриха фьеф Ланкастеров, замок Бофор, захваченный французами в 1369 году, то есть более сорока лет назад. Что стояло за этим требованием? Изначально замок перешел во владение его предков в XIII веке, поэтому претензии короля были формально обоснованными, но не лишним будет предположить, что замок предназначался его дядям, так как они получили свою фамилию по его названию. Конечно, скорее всего, Генрих знал, что такие требования будут отвергнуты, и это было лишь символическим жестом для его родственников.

Миссия Томаса Бофорта изначально не была рассчитана на успех. На самом деле, пока Дорсет находился в Париже, его брат-епископ был занят собственным дипломатическим поручением, гораздо более важным для Генриха V. Король не хотел мира, он хотел войны, а для этого ему нужны были деньги. 14 марта 1415 года королевское посольство, включая епископа, было отправлено в Гайлдхолл, чтобы обратиться к мэру Лондона и олдерменам с просьбой о колоссальном займе в 10.000 марок. Канцлера Бофорта поддержали братья короля, герцоги Бедфорд и Глостер, его кузен Эдуард, герцог Йорк, и Генри Чичеле, который сменил Томаса Арундела на посту архиепископа Кентерберийского после смерти последнего в феврале предыдущего года. Это была внушительная, хотя и пугающая группа людей, специально собранная для того, чтобы подкрепить срочность просьбы короля. Генрих отправил не просто послов, а своих самых лучших и высокопоставленных подданных. Мэр, как и следовало ожидать, согласился на просьбу, хотя у него и не было особого выбора в этом вопросе, но он получил залог в виде золотой шейной цепи, украшенной драгоценными камнями [279] .

Роль Дорсета в подготовке к войне не закончилась с его дипломатической миссией в Париж. 19 марта в качестве адмирала он получил от короля приказ проконтролировать сбор английского флота, возможно, используя часть денег, полученных его братом Генри от мэра. Графу было поручено "по неотложным причинам" организовать, от имени короля , "реквизицию всех кораблей, барж, балингеров и других судов в Англии", и доставить их в порт Саутгемптон. Это было масштабное мероприятие, поскольку королевство имело сотни портов от Корнуолла до Нортумберленда, но, тем не менее, Дорсет должен был организовать и завершить процесс реквизиции не позднее 8 мая [280] .

Весной 1415 года Бофорты также посетили ряд заседаний Совета, еще больше утвердив свое главенствующее положение в планах Генриха V по вторжению во Францию. На заседании, состоявшемся 16 апреля в Вестминстере, присутствовали сорок три представителя знати, включая всех четырех королевских герцогов, двух архиепископов, восьмерых епископов и девятерых графов [281] . Рядом с Томасом и Генри Бофортами сидел их зять Ральф Невилл, что дало им редкую возможность провести некоторое время в обществе друг друга. Как канцлер, епископ Бофорт отвечал за ведение заседаний, которые в основном были посвящены графику платежей за предстоящую кампанию.

Ведя переговоры от имени короля, он поинтересовался, можно ли выплатить собравшимся лордам вознаграждение за первые три месяца службы заранее, а все последующие квартальные выплаты производить с отсрочкой. Такая политика не пользовалась популярностью, поскольку в этом случае отдельные капитаны оставались бы без средств к существованию. Выслушав суть дела, лорды удалились из зала, чтобы обсудить просьбу вдали от епископа, а когда они вернулись, Дорсет вышел вперед, чтобы сообщить своему брату об одобрении лордов. Сговорились ли Бофорты заранее, чтобы обеспечить положительный ответ? Очень маловероятно, что братья, по крайней мере, не обсуждали этот вопрос наедине.

Через два дня Совет вновь собрался, чтобы определить размер жалования для каждого солдата, и было решено, что каждый герцог, участвующий в кампании, будет получать одну марку за день службы, а граф — полмарки. Барону полагалось 4 шиллинга в день, рыцарю — 2 шиллинга, а эсквайру — 12 пенсов. Лучнику, между тем, полагалось всего 6 пенсов, а каждой роте латников из тридцати человек — 100 марок в квартал. Епископ Бофорт также объявил, что герцог Бедфорд назначен управлять Англией, пока короля не будет в стране, а помогать ему в этом будет Совет из девяти человек, в который вошли он сам и его зять, граф Уэстморленд. Дорсет, однако, был необходим во Франции [282] .

24 мая Бофорты посетили еще одно собрание в приорстве Блэкфрайерс, где вместе с Томасом ФицАланом, графом Арунделом, встретились с членами богатой итальянской общины Лондона. Они намеревались пополнить военную казну короля, убедив собравшихся, среди которых было шесть купцов из Флоренции, четыре из Венеции и два из Лукки, что они должны заплатить королю, если хотят и дальше торговать в его королевстве. Если же они платить откажутся, то король может заключить их в тюрьму. Бофорты и Арундел потребовал от флорентийцев сумму в 1.200 фунтов стерлингов, а от венецианцев и луканцев — 1.000 и 200 фунтов стерлингов соответственно. Это была не вежливая просьба, а откровенное вымогательство.

Хотя стоит поставить под сомнение столь предосудительные с моральной точки зрения действия Бофортов, этот эпизод лишь продемонстрировал, под каким давлением находились люди короля в 1415 году, чтобы собрать необходимые средства, в которых нуждался Генрих V для своего дорогостоящего предприятия. Итальянские купцы, в свою очередь, не были столь сговорчивы, как того хотели братья, и "поскольку они отказались одолжить такие суммы нашему господину королю, их заключили под стражу в тюрьму Флит" [283] . Бофорты могли действовать безжалостно и даже бесчестно, но именно такая готовность выполнять любые приказы сделала эту пару для короля незаменимой.

30 июня, когда подготовка к вторжению достигла завершающей стадии, несколько французских послов прибыли в Винчестер для последнего раунда мирных переговоров с Генрихом V. Встреча проходила во дворце епископа Бофорта в Вулвси, и неудивительно, что мудрый канцлер играл в ней ключевую роль. Вряд ли в его характере было отсиживаться в сторонке. Переговоры так и ничего и не достигли, да и с самого начала были бессмысленными. Более того, ситуация быстро ухудшилась до такой степени, что французский посланник оскорбил Генриха V, намекнув, что он не является законным королем Англии и тем более не имеет никаких прав на Францию. Дядя короля, епископ Винчестерский, яростно вмешался и заявил, что если Франция действительно хочет избежать дорогостоящей и кровопролитной войны, то она должна немедленно отдать Нормандию, Анжу, Турень, Пуату, Мэн и Понтье, а также руку принцессы Екатерина [284] .