Чтение онлайн

6 марта 1418 года Чичеле изложил свою позицию в откровенном письме, напомнив Генриху V, что папские легаты прибывают в Англию только "к большому угнетению вашего народа", и призвал его разрешить этот вопрос "с нежностью в сердце и позаботиться о том, чтобы состояние церкви было сохранено и поддержано" [309] . Хотя король был полностью согласен с архиепископом, решение проблемы было отложено, поскольку епископ Бофорт был в отъезде, а король был занят своей изнурительной военной кампанией во Франции.

К лету 1418 года армия короля расположилась лагерем у стен Руана — последнего препятствия на пути к завоеванию герцогства. Хотя город был вторым по величине во Франции, он пострадал от периодических вспышек гражданской войны между партиями арманьяков и бургиньонов и был по очереди жестоко оккупирован обеими сторонами. Теперь ему предстояло вновь подвергнуться осаде, на этот раз со стороны англичан.

В середине июля Генрих V отправил своего дядю Томаса Бофорта, в сопровождении "большого количества вооруженных людей и лучников", добиваться сдачи города. Герцог Эксетер провел первые месяцы года в Англии, но 3 марта получил письмо от племянника с просьбой снова отправиться во Францию. К маю герцог вернулся в Нормандию с отрядом из 500 латников и 1.500 лучников, а 1 июля был возведен королем графы Аркур. Он также получил под свою опеку замок Лильбонн, расположенный на полпути между Арфлёром и Руаном, и таким образом своевременно получил стимул для предстоящей изнурительной кампании [310] .

Согласно хронике Brut, прибыв в Руан, Эксетер разбил лагерь и "выставил свое знамя", после чего послал "герольдов в город и велел им передать", что если жители не сдадутся их ждет "жестокая и горькая смерть, без всякой пощады или милости". После этого произошла небольшая стычка, когда из города вышло "огромное количество вооруженных людей, как конных, так и пеших", но стойким войскам Эксетера удалось "одолеть их", захватив при этом тридцать пленных [311] . Было ясно, что руанцы не собираются сдаваться герцогу, и он немедленно отправился на юг, в Пон-де-л'Арк, чтобы сообщить об этом своему королю. Генрих V быстро собрал все своих войск и вернулся к Руану вместе со своим дядей.

Осада началась 29 июля 1418 года, город стойко оборонялся имея большое количество арбалетчиков и артиллерийских орудий. Английская осадная техника, доказавшая свою эффективность на протяжении всей кампании, оказалась бесполезной, поскольку солдаты Генриха не могли подобраться к городским стенам на расстояние прицельного выстрела, чтобы нанести хоть какой-то ощутимый урон. Поскольку лобовые штурмы были невозможны, король решил взять город измором. Генрих распределил своих командиров по периметру города, чтобы блокировать любые попытки французских войск, доставить осажденным припасы; сам король расположился к востоку, а его брат Кларенс — к западу от города. Эксетер находился "на северной стороне, перед воротами Сен-Дени", а между тремя главными командирами располагались отряды под командованием Джона Моубрея, граф Норфолк, Джеймса Батлера, граф Ормонд, лордов Харрингтона, Толбота, Рооса, Уиллоуби и Фицхью, а также сэра Джона Корнуолла [312] .

Англичане ожидали, что руанцы сдадутся после символического сопротивления, но те, кто находился за стенами города, упорно ждали помощи от французской армии. Ни того, ни другого не произошло. Хотя вспышки дизентерии и других болезней поразили как Руан, так и английский лагерь, командиры обеих сторон отказывались отступать. В один из моментов англичанин, известный как сэр Джон ле Блан, губернатор Арфлёра и член свиты Эксетера, вызвал французского капитана по имени Лангнон, бастарда д'Арли, на поединок. Лангнон согласился и вышел из ворот с тридцатью спутниками. Хотя оба рыцаря договорились провести поединок из трех стычек, Лангнон с первой попытки выбил своего противника из седла, после чего того оттащили в город, где он скончался от полученных травм. Англичане потребовали от француза вернуть тело ле Блана, за что, хоть и нехотя, заплатили 400 ноблей, предположительно, из кошелька самого, расстроенного Эксетера [313] .

К декабрю жители Руана, израсходовав большую часть провизии, стали ощущать на себе последствия осады. К Рождеству у них "не было ни эля, ни вина", и они были вынуждены выживать на конине и мясе собак, мышей, крыс и кошек [314] . Отчаявшиеся командиры гарнизона города приказали выгнать из Руана всех женщин и детей, а также стариков и больных, поскольку считалось, что они бесполезны для обороны. Учитывая, что многие из изгнанных были родственниками солдат, оставшихся в городе, командиры, скорее всего, намеревались передать этих людей в руки англичан как военнопленных, чтобы те кормили и поили их до окончания осады. Однако они не знали безжалостный нрав английского короля.

Хотя несколько английских командиров поначалу пытались накормить изгнанных людей из своих запасов, король отдал приказ не оказывать им никакой помощи. Его приказ был выполнен, и несчастные были оставлены голодать в крепостных рвах, медленно погибая на виду у обоих лагерей. Это жестокое решение, было призвано деморализовать гарнизон Руана, который мог лишь с позором наблюдать за тем, как изгнанные им люди взывают о помощи, которой они так и не дождались.

Леденящий душу рассказ об ужасах осады содержится в длинном стихотворении, написанном Джоном Пейджем, английским солдатом, участвовавшим в этой продолжительной осаде. Сострадательное стихотворение Пейджа передает муки, которые он испытал зимой 1418 года, и жалость, которую он чувствовал к невинным женщинам и детям Руана. В одном из двустиший Пейдж рассказывает, как он стал свидетелем того, как голодная сирота "девочка двух лет или трех, пошла просить милостыню для своего брата, но была отогнана", а также как он столкнулся с "женщинами, держащими на руках своих просящих есть детей и умолявшими, нас английских солдат, пощадить их" [315] .

Однако английский король решил, что пока город на сдастся, никому пощады не будет, и поскольку Руан не мог бесконечно противостоять упорному монарху, после Рождества между двумя сторонами наконец-то начались переговоры. Город принял условия капитуляции 19 января 1419 года, когда после шести месяцев "утомительной осады и многочисленных штурмов", [316] Томасу Бофорту были вручены ключи от ворот Руана. Герцог въехал в город как "доблестный капитан на прекрасном коне", [317] чтобы принять официальную капитуляцию. О прибытии герцога возвестили трубы, а сопровождавшие его английские солдаты, когда проходили через ворота, вызывающе кричали "Святой Георгий! Святой Георгий!". Пейдж сообщает, что жители города выглядели как "скелеты обтянутые кожей" [318] и смотрели на завоевателей с большим страхом, что побудило некоторых из них купить свои жизни "за пятьдесят тысяч фунтов золотом" [319] . Однако одному французскому командиру по имени Ален Бланшар не помогли спастись даже деньги и он был немедленно казнен за то, что в предыдущие месяцы вешал английских пленников на стенах.

Можно только посочувствовать герцогу когда он увидел весь ужас, когда проезжал по охваченному болезнью и смертью городу. Гниющие тела усеивали улицы, и, по словам Пейджа, "везде лежали трупы", а те, кто только что пережил это испытание, "умирали быстрее, чем их могли вывести телеги". Одно только зловоние должно было ошеломить Эксетера и его людей, вынужденных прокладывать свой путь через мрачное столпотворение. Тем не менее Томас должен был выполнить свой долг, поэтому герцог "поскакал к крепости" и "поднял знамена", включая знамя Святого Георгия и гербы Франции и Англии [320] . Знамена развевались на ветру, и их присутствие на городских стенах символизировало не только победу англичан над Руаном, но и покорение герцогства Нормандия.

После того как Эксетер взял город под контроль, король, на следующий день, последовал за своим дядей в Руан, и в то время как "колокола всех церквей звонили", уцелевшие церковники вышли поприветствовать устрашающую фигуру, которая превратила их места поклонения в руины [321] . Вместе со своими командирами Генрих отслужил благодарственный молебен в соборе, а затем поселился в своих новых покоях в замке. Его приближенные разошлись по городу, чтобы найти жилье в зданиях, которые не успели разрушить английские пушки.

У Эксетера наконец-то появилась возможность отдохнуть и поразмыслить над событиями предыдущих месяцев, в особенности над тем, что происходило по обе стороны стен Руана. Трагические потери постигли не только нормандцев: смерть поразила и сердце семьи Бофортов. Вместе с отчимом Кларенсом в походе участвовал семнадцатилетний Генри Бофорт, 2-й граф Сомерсет, наследник Джона Бофорта и племянник Эксетера. Сведения о жизни подростка скудны, хотя его воспитанием занимался сам герцог Кларенс, а частично финансировал его тезка, епископ Винчестерский.