Чтение онлайн

Смерть юного Генри также плохо задокументирована, хотя более поздние источники относят дату его кончины к 25 ноября 1418 года, как раз когда осада Руана достигла своего апогея [322] . Неясно, что было причиной смерти графа-подростка ранение или болезнь, также нет никаких сведений и о том, что случилось с телом Генри. Его графский титул перешел к его брату Джону, который стал третьим Бофортом, получившим титул графа Сомерсета в течение десятилетия. В какой момент епископ Бофорт или мать мальчика Маргарита Холланд узнали о его кончине, также неизвестно, как и место его последнего упокоения. Этот Генри Бофорт остается загадкой, чем-то вроде потерянного Бофорта, и его смерть стала печальным последствием падения Руана.

Генрих V не хотел наносить Руану дальнейший ущерб и занялся восстановлением разрушений, вызванных затянувшейся осадой, отстраивая стены и дома. Его люди были отправлены снабжать руанцев, присягнувших на верность, едой и питьем, намереваясь оживить их, чтобы они могли служить королю после выздоровления. Город оставался в руках англичан до 1449 года, то есть в течение тридцати лет. Если Арфлёр в 1415 году был стратегическими воротами в Нормандию, то Руан в 1419 году стал воротами в Париж и всю Францию к северу от Луары. Его значение для успеха английской кампании невозможно переоценить, и Генриху нужен был надежный и уважаемый капитан, который мог бы управлять городом, и, как и в Арфлёре четырьмя годами ранее, он обратился к своему верному дяде Эксетеру.

Нет сомнений, что Томас Бофорт гордился своей новой ролью — одной из нескольких должностей и титулов, которыми он обладал по мере приближения к сорока годам. Например, письмо, написанное герцогом 21 апреля 1419 года из Вернона, расположенного примерно на полпути между Руаном и Парижем, было подписано:

Это был великолепный набор титулов, но с такими должностями была связана огромная ответственность, и само письмо подчеркивает, как много дел было у Томаса. Возможно, с 1412 года он регулярно находился на передовой во Франции, но, как адмирал, он неизбежно должен был время от времени уделять внимание другим своим обязанностям.

Адресатом письма был епископ Томас Лэнгли, канцлер Англии и давний знакомый Бофортов. Об их знакомстве свидетельствует пространное и теплое вступление, в котором герцог называет Лэнгли своим "глубоко любимым и верным другом", которого он приветствует "от всей души". Письмо посвящено действиям трех купцов из Бристоля, которые были задержаны за незаконный захват бретонского судна вопреки перемирию, заключенному королем с герцогом Бретонским. Эксетер упомянул, что уже приказал своему заместителю Джону Холланду, графу Хантингдону и сыну своей единокровной сестры Елизаветы Ланкастер, передать судно обратно в руки бретонцев, и просил, чтобы канцлер проконтролировал выполнение его распоряжение. Тон письма и легкость, с которой герцог отдает распоряжения более высокопоставленному Лэнгли, свидетельствуют о том, что Эксетер не стеснялся брать на себя командование, что является типично ланкастерской чертой характера. Он был прирожденным лидером и в данном случае действовал с похвальной решительностью, чтобы предотвратить любые потенциально опасные дипломатические проблемы.

Незадолго до того, как это письмо было написано, Эксетер воссоединился со своим опальным братом Генри, епископом Винчестерским недавно вернувшимся из своего путешествия по Европе и Ближнему Востоку. Генри прибыл в Венецию из своего паломничества в октябре 1418 года, и одним из его первых распоряжений было организовать перевозку значительного количества древесины в малоазийский город Бодрум для строительства огромной крепости Святого Петра, с видом на залив Гёкова, принадлежавшей рыцарям-госпитальерам [324] .

Вероятно, Генри лично посетил это место, расположенное на западной оконечности современной Турции, или, по крайней мере, встретил просителя из этого города, что и побудило его принять участие в поставках стройматериалов. Базировавшееся в Бодруме подразделение английских рыцарей отвечало за строительство трехэтажного укрепления с зубчатыми стенами на юго-западе крепости, которое было завершено в 1413 году. Вероятно, щедрая поставка древесины от имени епископа предназначалась именно для этих целей.

Однако большее беспокойство у Генри вызвало то, что король высказался против его посвящения в кардиналы. Генри прибыл к папскому двору в Мантуе в конце октября, и тут быстро стало ясно, что его возведение в сан приостановлено; папская булла, подтверждающая его посвящение, осталась не обнародованной, и Генри запретили занимать место в консистории, традиционном Совете кардиналов. Учитывая недовольство племянника, Генри как можно скорее отправился в английский лагерь и пересек опасные зимой Альпы, чтобы добраться до короля в Нормандии. Он прибыл в Руан 3 марта 1419 года и был принят с почестями, хотя личный прием у короля был несколько более холодным [325] .

Епископу сообщили, что его назначение на кардинальскую кафедру противоречит желанию его короля, и если он когда-нибудь обнародует копии папской буллы в Англии, то столкнется с обвинениями в praemunire, то есть утверждении папской юрисдикции против воли монарха. Этот акт был спорным нововведением Ричарда II, и наказание включало лишение всех титулов, должностей и имущества — суровая кара, перспектива которой встревожила прижимистого епископа. Король не возражал против того, чтобы английский епископ представлял его интересы при папском дворе, но не наоборот. Некогда близкие отношения между дядей и племянником, которые тщательно культивировались с тех пор, как король был еще подростком, сильно испортились, даже несмотря на вероятное вмешательство Эксетера в защиту своего брата [326] .

Генрих V неустанно добивался французского трона, и весной 1419 года его внимание переключилось на Париж и другие города. Французы были разделены как никогда, их все сильнее теснили на севере, и им в перспективе светило вступление на престол Дофина, плохо подготовленного к борьбе с английской агрессией. Шестнадцатилетний наследник Карл уступал закаленному в боях характеру Генриха V, и мысли, французов несомненно, обращались к неизбежному противостоянию между ними в будущем. Был ли Дофин действительно способен победить своего английского врага?

Партия арманьяков обещала поддержать своего принца в любом случае, в то время как бургиньоны предпочли оставить свой выбор открытым. Не было никаких предположений, что Иоанн Бесстрашный, герцог Бургундский, намеревался свергнуть действующего монарха Карла VI в пользу вторгшегося иностранца, но эта верность не обязательно распространялась на его наследника, пятого по счету королевского сына, носящего титул Дофина. Генрих V воспользовался неопределенностью, связанной с характером последнего наследника Валуа, и вновь поставил вопрос о своей женитьбе на принцессе Екатерине, старшей сестре Дофина. Король Англии предлагал французам альтернативное будущее под его властью.

1 июня 1419 года ведущие дворяне Генриха V получили полномочия добиваться прочного мира с Францией. В эту группу вошли братья короля — герцоги Кларенс и Глостер, Генри Чичеле, архиепископ Кентерберийский, Ричард Бошан, граф Уорик, и дяди короля — Генри и Томас Бофорты. Король приказал своим представителям добиваться только одного результата: получить все территориальные уступки, согласованные в Бретиньи в 1360 году, плюс герцогство Нормандия под абсолютным суверенитетом и руку принцессы Екатерины [327] .