Чтение онлайн

– Вы звали меня, господин герцог?
– Керо.

– Да, юная дама, садитесь в кресло, нас ждет довольно непростой разговор.

О как, подумал Саннио. Наверное, одна из тех бесед, содержание которых так и оставалось для секретаря тайной. А днем потому, что вечером герцог уедет во дворец на бал, оттуда еще вчера прислали приглашение.

– Слушаю вас, герцог.

– Керо, ваше обучение почти закончено. Вы знаете все, что может понадобиться во время пребывания при дворе баронессы Брулен. Остались лишь сущие мелочи: например, я хочу, чтобы вы прослушали углубленный курс хиромантии - в этой области вы делаете особые успехи. Я буду заниматься с вами до отъезда.

– Благодарю, герцог.

– Есть то, чего мы с вами пока не касались вовсе. Керо, вы не так уж редко берете в библиотеке романы и сборники стихов, а более всего любите романы в письмах. Вас, как всякую юную девицу, интересует область чувств, верно?

– Да, герцог.

– Пока что ваши познания в этой сфере наполовину состоят из моих уроков, наполовину из романов, то есть, страдают изрядным недостатком практики. Прежде чем вы уедете, я считаю необходимым просветить вас на этот счет более подробно.

Саннио открыл рот и на цыпочках подкрался к двери. Разговор принимал весьма странный оборот. Что герцог имеет в виду?

– Я не вполне вас понимаю, - ответила Керо, надо понимать, разделяя недоумение секретаря.

– Хорошо, я буду выражаться несколько проще. Я не считаю возможным отпустить вас в вольное плаванье, не посвятив в некоторые тайны отношений между мужчиной и женщиной. На практике. Сегодня после полуночи я жду вас в своих покоях.

Секретарь выронил свиток и едва не сполз по косяку двери. Гоэллон либо сошел с ума, либо начисто забыл о чести и своем долге опекуна. Проклятье, девочке пятнадцать лет! В Собране до семнадцати замуж не выдают, а тут... Саннио сжал кулаки и закусил губу. Это уж слишком. Оставалось надеяться, что Керо сумеет ответить достойно, а если герцог рискнет настаивать... если осмелится...

– Благодарю, герцог. Я выполню ваше пожелание, - вполне буднично ответила Керо.

Не видя выражения ее лица, Саннио не мог точно определить, что она думает и чувствует, но если судить по голосу, девица Къела не имела ничего против подобных уроков. А ведь казалось, что она влюблена в Альдинга; они так мило беседовали в гостиной перед сном, а один раз, кажется, целовались перед приходом секретаря. Все равно - это нужно остановить. Есть границы, за которые никто не смеет переходить! Девушка или слишком наивна, или слишком доверяет Гоэллону, ее согласие нельзя считать добровольным, а герцог... он не может не понимать, что делает, с него и весь спрос.

Едва Керо ушла, Саннио вылетел из библиотеки в кабинет. Герцог продолжал писать письмо, как ни в чем не бывало. Услышав шаги юноши, он поднял голову, внимательно взглянул на секретаря и кивнул на то же кресло, в котором недавно сидела северянка. Саннио едва не сел, но потом вспомнил, зачем сюда пришел, и остался стоять, только положил руку на подголовник.

– Как я понял, сцена повторяется. Вы опять услышали нечто, для вас не предназначенное, и опять собираетесь мне рассказать о том, как низко я пал, - скучным голосом сказал Гоэллон.

– Собираюсь, - зло сказал Саннио.
– В доме графа Агайрона вы назвали меня своей совестью, помните? Вы, разумеется, пошутили. Но я - скажу. Можете меня после этого выгнать вон или убить.

– Даже интересно, что же такого вы собираетесь сказать, что стоит изгнания или смерти...
– вздохнул герцог.
– Сядьте и скажите.

– С вашего разрешения... или без него - я постою.

– Какой героический пыл...
– господин пожал плечами, наверное, Саннио должен был почувствовать себя смешным и нелепым, но - не чувствовал.
– Стойте, если так хотите. И говорите, если уж собрались.

– Вы не можете так поступить с Керо! Это против чести, это попросту... это подло!
– вот сейчас герцог схватится за шпагу или кинжал. Обвинение в подлом поступке - то, чего не снесет ни один благородный человек. Но Гоэллон не двинулся с места, только поднял голову от письма.
– Ей пятнадцать лет!

– Шестнадцать через две девятины, - уточнил герцог.
– Это все, что вы хотели сказать, Саннио?

– Нет, - секретарь насупился.
– То, что вы хотите сделать, низко и недостойно! Керо не рабыня, а вы не тамерский господин, чтобы... затаскивать в постель пятнадцатилетнюю девочку!..

– Можно подумать, что когда так делает тамерский господин с рабыней, это хоть чем-то лучше, - вздохнул Гоэллон.
– Саннио, перестаньте бросаться эпитетами и перейдите к сути дела.

– В этом и есть суть дела.

– В том, что я совершаю недостойный поступок?

– Да, - сказал Саннио.

Теперь все вещи названы своими именами. Наверное, можно проститься как минимум с должностью, ну и пусть. В прошлый раз секретарь был неправ, а вот теперь - совсем другое дело.

– Вы меня не удивили, более того, назвали все вещи своими именами, а потому перестаньте шарить глазами в поисках орудия, которым я буду вас убивать. Я не буду этого делать. Если вы пожелаете взять расчет, я тоже не буду этому препятствовать, более того, я подыщу вам более подходящее место. Но прежде чем вы что-то решите, все же сядьте и выслушайте меня.

– Я не хочу вас слушать!

– Потому что опасаетесь услышать то, что изменит вашу точку зрения?
– усмехнулся Гоэллон.
– Неужели вы трус?

– Нет, герцог, я не трус, - отчеканил Саннио и уселся на краешек кресла.

– Если вы сейчас думаете про себя, что вы не трус, потому что у вас хватило дерзости ворваться сюда и наговорить мне кучу оскорбительных слов, то вы себе льстите. Крикнуть тому, с кем не согласен, что-нибудь наподобие "подлец" и получить удар шпагой гораздо проще, чем выслушать врага. Первое вредит лишь телу, второе - убеждениям. Людям свойственно бояться краха убеждений сильнее, чем ран или смерти. Это тоже трусость. И признак неуверенности в собственной правоте. Если вы правы во всем, чего вам бояться? Потерянных минут?

– Я не трус, герцог, - еще раз повторил Саннио.

– Тогда слушайте. Я собираюсь отправить почти шестнадцатилетнюю девицу в весьма удаленное баронство. Там она будет считаться взрослой и самостоятельной, и никто не будет ее опекать. Она будет сама принимать решения. Девицы в ее возрасте склонны путать все на свете - любовь со страстью, влечение тела с влечением души, ложь соблазнителя с истинным чувством влюбленного. Делают они и куда большие глупости. Собственно, мне следовало бы отправить девицу Къела в школу мэтра Тейна. Не ту, в которой вы учились, а в ту, где из привлекательных девиц делают прознатчиц, а заодно и учат использовать на дело все свои прелести. Там бы ее лишили многих иллюзий и научили бы тому, что пригодилось бы ей в жизни. И, главное, мои руки были бы чисты, а вы не устраивали бы мне сцен.

Саннио задумался и невольно уселся в кресло уже целиком. То, что сказал герцог... в этом была определенная доля истины. Вздумай, скажем, герцог Алларэ приударить за хорошенькой северянкой, ему не пришлось бы долго стараться. Может быть, потом Гоэллон, как опекун, и принудил бы того к браку - но что за жизнь в подобном браке? Жена, навязанная силой, которой муж, разумеется, будет изменять или попросту запрет в дальнем поместье... Но если девушка встретит свою настоящую любовь, а не какого-нибудь соблазнителя?