Чтение онлайн

– Нет.

– Ясно. С утра отправлю курьера с письмом. А пока пойдем обедать.

– Рене, с твоего позволения, я бы отобедал у себя.

– Я тоже, - кивнул Эмиль.

– Послала Мать родственников! Один все по библиотекам шарахается, скоро хвост как у крысы отрастет, другой киснет...

– Я соблюдаю траур, - ощерился Эмиль, - и если тебе это кажется смешным, то я могу уехать сегодня же! Ты сам меня пригласил!

– Господа!
– возмутился Фиор. Он с детства терпеть не мог, когда вокруг ссорились.
– Ну что вы в самом деле... Эмиль, Рене не хотел тебя задеть.

– Действительно, не хотел. Эмиль, прости, - Рене подошел к Далорну и опустил ему руку на плечо.
– Я был не прав.

– Забудем, - мрачно буркнул Далорн.
– Может быть, втроем пообедаем? Хоть без прекрасных дам...

– Эмиль пользуется успехом у наших девушек, - с улыбкой объяснил Рене.
– Увы, это не взаимно. Ты еще не надумал жениться? У нас пять невест, выбирай любую!

– Если постоянно жениться на двоюродных и троюродных сестрах, можно и выродиться...

– Например, как я?
– подбоченился красавец Рене.
– Крив, горбат и слабоумен, где второго такого урода найдешь? Жена каждую ночь из постели гонит...

Рене Алларэ считался официальным наследником герцога и управлял всеми владениями рода. Женат он был на рыжей хохотушке из Къелы, и, когда на Рене с супругой находил стих, ужин или завтрак превращались в настоящее представление. Оба обожали дурачиться и дразнить друг друга, а заодно и всех присутствующих. Черноволосый наследник был ровесником Фиора, но у него уже имелось трое детей. Старший пошел в мать цветом волос, и Рене дразнили, что он портит породу. Двое младших удались в традициях рода: золотоволосыми и зеленоглазыми.

Мио и Реми предпочитали жить в Собре, а прочие Алларэ любили родной замок и редко приезжали в столицу. Здесь умели жить каждым днем, досыта и допьяна, так, что ночью Фиор валился в постель без ног - ему постоянно что-то показывали, таскали то на ярмарку, то на охоту, то в море, заставляли танцевать, - а утром с удовольствием вспоминал прожитый день. Тем не менее, уже на вторую седмицу он начал уставать от бешеного ритма, - а Алларэ жили так от первого до последнего вздоха.

За обедом Рене пожаловался на очередную беду: невозможное количество беженцев из-за Эллау.

– Кажется, все три земли решили переселиться к нам и в Эллону. В полном составе. Те, что не пошли в партизаны. Особенно из Саура.

– Там лютует маршал Алессандр?

– Маршала, кажется, укусила бешеная собака, - пожал плечами Рене.
– Я говорил с беженцами. Даже если поделить рассказы на десять, получается что-то невероятное. Ему показалось мало того, что натворили король и племянник. Беженцы говорят о том, что он осаждает поочередно все замки и уничтожает их. Жителей отпускают с тем, что они могут унести на себе. Маршал прекратил мародерство и разбой, которые творились при Рикарде, но стало только хуже. Тогда крестьянкам задирали юбки и уводили скот, теперь деревни сжигают, заподозренных в укрывательстве бунтовщиков вешают... и это куда страшнее, чем раньше. Рикард тоже многих перевешал, но к зиме он наигрался. Алессандр же решил опустошить Саур.

– Весной весь север восстанет. Еще от силы девятина - и владетели объединятся, - Эмиль говорил так, словно мог ясно видеть будущее.
– Им не хватает еще одного сожженного замка, еще одного казненного благородного человека. Без графа Саура они всю зиму не могли договориться, кто будет командовать, а кто подчиняться. Но теперь они объединятся.

– Что об этом думает герцог Алларэ?
– осторожно спросил Фиор.

– Фьоре...
– задумчиво протянул Рене.
– Понимаешь ли...

– Понимаю, - грустно улыбнулся Ларэ.
– Вы считаете, что я пойду докладывать отцу, если услышу что-то неподобающее.

– Ты должен будешь это сделать, - спокойно, словно о чем-то, само собой разумеющемся, сказал Рене.
– Ты - сын его величества, ты должен быть ему верен. Хотя... знаешь, я буду рад, если ты расскажешь отцу о том, что мы здесь думаем. Реми пока выжидает. Он сделает так, как решит Гоэллон. Но герцог... я говорю о Реми, написал мне весьма подробное письмо. Он вспоминал о прецеденте короля Эреона.

Фиор вздрогнул. Король Эреон был безумцем, и на пятый год его зверств Старшие Рода Собраны вспомнили, что король Аллион даровал своим вассалам право сместить короля, если будет доказано его безумие. Для этого требовались голоса всех одиннадцати глав родов и патриарха.

– Это невозможно, - сказал Ларэ.
– Не хватит трех голосов...

Потом он вспомнил двух юношей и молодую девушку, которым прочитал лекцию в доме Гоэллона. Альдинг Литто. Бориан Саура. Керо Къела. Осиротев, эти дети стали законными главами родов. Юноши. Девушка, конечно, не может наследовать отцу...

– Одного...
– сдавленным голосом поправился он.

– Алви Къела скачет по Тамеру и готовит вторжение, - сказал Эмиль.
– Он, конечно, проиграет. И, вероятно, попадет в плен...

– Это заговор?
– прямо спросил Ларэ.

– Нет, - покачал головой Рене. Прищуренные зеленые глаза смотрели прямо на Фиора.
– Никакого заговора, Фьоре. Ты спросил, о чем думает Реми. Я тебе ответил. Доложи об этом отцу, Фьоре. Пусть подумает, стоит ли продолжать творить со своей страной такое.

"Пока полководец жив, он может обратить в победу любое поражение", - сказал когда-то король Лаэрт. Принц Араон прочитал все книги, написанные прадедом. Их было не так уж и много: две с рассуждениями о справедливом устройстве государства, две о войнах. В них-то юноша и почерпнул эту мудрость, и решил действовать по завету предка, которого почитали и уважали все подданные, а враги - боялись.

При короле Лаэрте были окончательно установлены границы с Тамером и Огандой. Король Лаэрт покончил с пиратством на восточном побережье. Король Лаэрт усмирил Дикие Земли и защитил Къелу от набегов кочевников. Он был великим королем, и он знал, что говорил.

Принц Араон потерпел поражение, но был еще жив. Вскоре представился и случай.

Уроки с Кертором и Далорном продолжались и после неприятного разговора. Все трое предпочли сделать вид, будто ничего не случилось. Учителя и до того не были слишком откровенны с учеником, так что существенных изменений в обхождении не произошло. Господин Кертор больше не предавался воспоминаниям и не вел душеспасительных бесед, но оставался любезен и внимателен. Господин Далорн стал чуточку прохладнее, но не строже. В остальном все шло, как раньше.