Чтение онлайн

– Вы понимаете, - горькая усмешка на губах, темные, почти неразличимые в алых сумерках глаза.
– И вы понимаете, что это за тварь, то и дело толкающая меня под руку.

– Это господин герцог Скоринг хотел бы видеть вместо Сотворивших?
– с бесконечным удивлением спросил Андреас, так и стоявший рядом с Саннио.
– Значит, я сильно ошибся на его счет.

– Альдинг, почему же вы раньше молчали?
– спросил Гоэллон, до которого вдруг дошло, почему барон Литто присутствовал при разговоре с Клариссой Эйма.

Бросить вызов почти что в лицо самозваному божеству. Еще раз показать, что не отступится от своего намерения, предложить противнику сдаться. Вполне в духе дяди. К сожалению, вполне в его духе...

– Герцог Гоэллон и сам обо всем знал, а вы... У меня не хватило решимости поведать о подобном. Я боялся, что вы сочтете меня сумасшедшим.

– Знал? Сила узнает силу?

– Да, вы очень верно это определили.

И вот зачем нужна была "прозрачная исповедь".

"Вам еще, должно быть, не приходилось сомневаться в себе самом, сомневаться до той степени, что требует услышать от других - нет, ты понимаешь, что и зачем хочешь сделать, и в этом нет зла..."

– Что бы вам не решиться хоть на день раньше, - вздохнул Саннио.
– Ладно, теперь об этом жалеть поздно. Альдинг, простите, вам может быть неприятен мой вопрос, но чего теперь хочет это... эта тварь?

– Не знаю. Я не всегда его слышу. Только когда это ему выгодно.

Андреас переплел пальцы, хрустнул костяшками; оба других юноши передернулись - настолько неожиданным и неприятным оказался звук. Взглянув в честные, но с явной хитринкой, глаза бывшего ученика лекаря, Саннио понял, что сделано это было намеренно. Получилось неплохо - тоскливое мрачное уныние словно водой смыло.

Альдинг поднялся, разлил по трем кружкам остатки сладкого керторского вина, поднес свою к губам, длинно вдохнул. Ленье потянулся за своей порцией, потом присел прямо на пол, скрестил ноги. Кажется, юный владетель раз и навсегда выбрал в качестве любимого цвета темно-зеленый, почти черный. Теперь в потемках его силуэт был заметен едва-едва, только очерчивалось лицо да мочки ушей. Бывший ученик мэтра Беранже, оказавшийся возведенным в ранг владетеля за одну-единственную фразу, достигшую ушей тогдашнего герцога Алларэ, вдумчиво молчал. Может быть, собирался сказать еще что-то, короткое, но внятное?

Может, и собирался - да не сказал, так и остался сидеть. То ли размышлял, то ли попросту не знал, что тут можно умного придумать, а молоть языком попусту Андреас не умел. Стоявший напротив Альдинг Литто тоже вот не умел, а Саннио уже был бы рад услышать самый глупый, самый пошлый площадной анекдот, что угодно - только не молчание.

Оставалось радоваться, что хоть барону Литто разговор в чем-то да помог.

– События, события... Паутина событий. От каждого слова, от каждого шага - ветви, как от спила на тополе, - н-да, если и помог, то пробить дыру во льду, который сковывал северянина; и непонятно, то ли радоваться, то ли бояться.
– Три года, почти каждую ночь - сны, похожие на явь. Потом - явь, похожая на сны, уже знакомая, но миг сходства ускользает, и всегда так трудно вспомнить, что было дальше, а еще труднее, чего от меня хотели... Ни вино, ни травы не помогают от этого избавиться. Даже на освященной земле - все то же...
– пауза, слишком похожая на стон.
– Простите, господа, мне не стоило...

– Стукну, - вполне серьезно пообещал Саннио.
– Больно стукну.

– А я, господин барон, добавлю. По шее, - сказал Андреас.
– Вы уже намолчались - дальше некуда.

Кто бы мог подумать, что совершенно неблагородное - ну а что взять с двух приютских воспитанников - обещание надавать тумаков окажется ровно тем единственно действенным средством, которое переломило упрямство северного барона? Альдинг с громким стуком поставил кружку на столик, потом опустился на пол рядом с Андреасом - Саннио, не раздумывая, присоединился к заседанию на ковре, - и протянул обоим руки.

– Я не знаю, как вас благодарить за то, что вы... вы оба...

Гоэллон накрыл узкую ледяную ладонь своей, осторожно сжал.

– Не надо благодарить. Просто не надо так скрытничать, - сказал Андреас.
– Вы...

– Ты.

– Хорошо, ты запомни, пожалуйста, что откровенность - знак доверия. Друзьям нужно доверять, иначе это не друзья, а так... прохожие мимохожие. Я, конечно, не говорю о себе...

– Стукну. По шее.

Надо понимать, что хохот достиг ушей Бернара Кадоля и переполнил чашу его терпения.

– Не пора ли вам спать, господа?
– поинтересовался заглянувший - и без стука, вот зараза!
– капитан охраны.
– Время уже позднее.

– Бернар, я о чем-то вас просил!

– Вечер кончился, наступила ночь, - с педантичной издевкой отметил Кадоль.

– Мы ляжем, когда сочтем нужным. Вы свободны. Извольте следующий раз стучать!

– Слушаюсь, молодой господин.

Дверь закрылась. Андреас зевнул:

– На самом деле, это был хороший совет. Нам не помешает, утро вечера мудренее...

– Еще полуночи нет!
– фыркнул Саннио. Спать, вообще-то, хотелось, но после такого бесцеремонного вторжения - кому здесь, по мнению Бернара, тринадцать лет?

– Интересно, какой подвох почуял господин капитан?
– задумчиво спросил Альдинг.

– Он с утра такой...
– махнул рукой хозяин.
– Волнуется из-за герцога. Тот опять один уехал. Один, и... не знаю, что он мог Бернару сказать. Если то же, что и мне, так я не удивляюсь.

– Мне господин герцог вообще ничего не говорил, - вздохнул Литто.
– Жаль. Я не сказал ему всего, что должен был. Мой долг перед ним...

– Вы как на поминках. Перестаньте, прошу вас, - и в темноте понятно было, что Андреас хмурится.
– Негоже так говорить о человеке, который жив. Это значит привлекать к нему лишние несчастья. Давайте уж лучше ложиться, а то вы накаркаете!

Саннио сам не понял, как ухитрился заснуть, едва положив голову на подушку. Должно быть, сказалось бодрствование накануне. Привыкший выныривать из самого глубокого сна, когда кто-то проходил по коридору, он, тем не менее, не проснулся, пока его не тряханули за плечо.

Первой мыслью было - дядя вернулся; забыл что-то, или передумал ехать в одиночку...

– Алессандр, прости, я тебя разбудил, - Альдинг? Неожиданно. До сих пор он ночами в гости не захаживал...

– Что это тебе не спится? Из-за грозы?
– еще с вечера в воздухе висело противное предчувствие надвигающейся бури. Воздух кололся сухими острыми иголками и не насыщал жаждущую свежести глотку.
– Вина? У меня тут только белое, но на травах...

– Вино я принес с собой, - проскользнувшая в спальню тень показала тяжелую четырехугольную бутылку, обтянутую тканью.
– Правда, оно довольно крепкое.