Чтение онлайн

Хуже всего - герцогу Алларэ казалось, что Бориан абсолютно прав. Ну да, именно туда, а куда же еще? На Церковные земли, разумеется; и пытать его, дабы получить некое понятное уму объяснение - бесполезно, ибо нет того объяснения, только чувство...

Графа Саура он уговорил побеседовать с присланными архиепископом Жераром людьми не сразу; но тот согласился. Ожидая результатов, герцог Алларэ ходил по кабинету от стены к стене. Ноги утопали в мягком ковре с длинным густым волосом. Шаги были не слышны, и это отчего-то раздражало. На стене висела карта. Небольшой кусок земли, зажатый между территориями Собраны и Оганды. Со стороны Собраны Церковные земли граничили с Бруленом, Сеорией и Мерой, с другой отделялись от Оганды рекой Виеной и выходили к Четверному морю. Потому оно Четверным и называлось, что омывало берега четырех держав: Церковные земли, где стоял Нерукотворный Храм, искони считались отдельным государством. Даже не государством, а общей - и неприкосновенной для всех - территорией, которой управляла община монахов. Проезд через них был открыт для всех, как всем было разрешено паломничество. Нерукотворный Храм был святым местом и для омнианцев, и для ноэллианцев.

Сам герцог Алларэ в паломничество ни разу не отправлялся, но представить Нерукотворный Храм мог - по рисункам, по описаниям. Посреди равнины, недалеко от морского побережья, возвышалась громада, более всего похожая на застывший фонтан из расплавленного черного камня. Внутри нужно было пройти через лабиринт пещер и ходов, чтобы достигнуть алтаря - огромной чащи со сталагмитами по краям, однако ж, каменные "подсвечники" не нарастали под воздействием каплющей сверху воды. Они были сотворены однажды, вместе с храмом.

Паломники, ведомые монахом, проходили через лабиринт и могли поставить на один из сталагмитов свечу, зачерпнуть воды, набиравшейся невесть откуда в каменную чашу; вода эта считалась святой и смывающей все грехи, кроме трех смертных.

Ну чего же ради такой толпе народа понадобился Нерукотворный Храм? Проклятье святой водой не смоешь, это было бы слишком просто...

– Я могу только удостоверить, что господин граф Саура искренне верит в то, о чем говорит, - неслышно появился за спиной монах-расследователь.
– Большего я сделать не могу, господин герцог-регент.

– Это я и сам могу... Простите. От кого это его озарение? От Сотворивших? От Противостоящего?

– Нет, ни от Сотворивших, ни от Врага, - покачал лысой головой престарелый расследователь; по рекомендациям - самый опытный в Тиаринской обители.

– Тогда откуда?
– Фиору мучительно хотелось заменить цветок на родовом гербе волком: коли герцог то и дело воет, то пора уже.

– Есть и сам мир, служащий Сотворившим всем сердцем, он направляет и дает силы тем, кто соблюдает волю Матери и Воина.

– Видимо, я изрядно грешен, - вздохнул регент.
– Меня ничего никуда не направляет...

– Вы же говорили, что и вам помыслы графа Саура кажутся верными?
– старик изумленно потер нос.
– Не гневите богов, возводя на себя напраслину.

– Вообще... мир. Откуда это? Ни в одной проповеди, ни в одной книге я не читал...

Старик-монах уставился на господина регента, как давеча граф Саура.

– Вы Первую молитву до конца дочитывали?

– "И дайте мне силы на деяния не во вред миру сущему сотворенному, но во благо его, и дайте мне силы отличить благо, и лишь его нести", - повторил Фиор то, что помнил лет с трех.
– Э-э?..

– О чем же, по-вашему, в молитве идет речь? О каком мире, о каком благе?
– расследователь смотрел на регента, как на малое дитя.
– Сотворившие породили величайшую гармонию, и лишь злодей, исказивший свою суть до предела, не способен уже расслышать ее в малом и большом...

"Вот только проповедей мне еще и не хватало, - вздохнул про себя Фиор.
– Особенно, зная, кто на самом деле, что сотворил!"

– И что, простите, с этим всем делать мне? Регенту Собраны, а не доброму верующему?
– герцог Алларэ слишком поздно понял, что плетет сущую ересь...

– Регенту Собраны надлежит быть добрым верующим, - старик не возмутился, напротив, по-доброму улыбнулся.
– Вы не из тех злодеев, о которых я говорил. Вы - от крови Сотворивших, и злу трудно коснуться вас, а тем более проникнуть в суть. Не препятствуйте тем, кто услышал, что велит все сущее, ибо оно не может ошибаться. И вы слышите этот голос, но первейший ваш долг в ином. Как вы и сказали, вы - регент Собраны, соблюдайте свой долг и молитесь за тех, кто ныне в других землях.

"Волка, - подумал Фиор.
– Волка на герб..."

– К вам господин Виктор Мерно!
– объявил слуга.

За последние три седмицы в доме Клариссы побывало много разных господ, чуть меньше - дам, но вот покойники приема еще не просили. Тем более - покойники не свежие, а уже год как похороненные. После девяти вечера госпожа Эйма не принимала, дело было уже к одиннадцати, но "господин Мерно" разбудил в ней любопытство. Человек, именем которого назвался поздний гость, был племянником знаменитого винодела из Меры и погиб при скандальных обстоятельствах, - попытавшись изнасиловать служанку. Интересно, кто же решил представиться именно так? Кто - и, главное, зачем?

– Зови, - кивнула она, оправляя платье.

– Что это вы проделали со своими волосами?
– выговорила Кларисса, когда гость зашел в ее кабинет и сел в кресло.

Право слово, к герцогу Скорингу у нее была сотня вопросов куда важнее, но при виде гостя, ставшего вдруг жгучим брюнетом, да еще и постриженным "под Реми", с языка слетел именно этот.

– Всего лишь краска, госпожа моя, - улыбнулся Скоринг; женщина моргнула, еще раз убеждая себя, что это все-таки герцог Скоринг, а не кто-то еще.

Разительное преображение, нечего сказать. Некогда светловолосому и светлокожему скорийцу оно было не к лицу, но вот узнать его - даже зная наизусть каждую черту - и в двух шагах было затруднительно. И - краска; ясно уже, где он был. Кларисса не слыхала о подобной краске; настой ореховой скорлупы мог затемнить волосы до темно-русого оттенка, но не черными же их сделать?..

– Однако, - покачала головой Кларисса.
– Желаете вина?

– Я попросил бы вас отпустить прислугу. Если это, конечно, возможно.

– С чего вы взяли, что я останусь с вами в доме наедине?
– конечно, есть еще Фелида, но какая из девочки защита?
– Не слишком ли дерзкая просьба?

Под прямым взглядом герцога Скоринга Кларисса передернулась. Вот же новости - коварный злодей с глазами раненого ребенка...

– Я не причиню вам ни малейшего вреда. Клянусь своей жизнью.

– Намеренно - не причините, - женщина пыталась удержать злость в кулаке.
– В этом я не сомневаюсь. Но таланты свои вы уже продемонстрировали отменно! У меня только одна дочь, господин герцог...