Чтение онлайн

С души свалился громадный камень. Так - правильно, так и стоило поступить еще два дня назад, сразу после Ассамблеи, и наплевать на герцога Скоринга с его многозначительными взглядами...

Прошлый раз он чудом вывернулся, объясняя, что заговорил с герцогом Гоэллоном просто так, не в силах удержаться от злословия, что ничего не имел в виду, кроме сказанного. Больше не придется изворачиваться, врать и предавать.

– Вы остаетесь ночевать в моем доме, - сказал Реми, когда Флэль закончил диктовку.
– Скажите-ка, вы сильно дорожите той рыженькой девицей?

– В каком смысле?
– Флэль едва не уронил под стол печатку, поняв, что речь идет о Лорине.

– В самом прямом. Если вы получите известие, что она арестована - броситесь ее спасать?

– Пожалуй, да, - покраснев, признался керторец.
– Но откуда вы знаете?..

– Да вот знаю. Сорен, передайте Рене, чтобы отправил кого-нибудь забрать девицу Лорину, что живет на Свечной улице в Левобережье. Сейчас же.

– Не знаю, как вас благодарить...

– А я вам расскажу, Кертор. В следующий раз сами думайте, за какой крючок вас могут зацепить и потащить, - оборвал его герцог Алларэ.
– Сейчас отправляйтесь к Гильому Аэлласу. Сорен вас проводит.

У двери Кертор оглянулся. Человек в высоком кресле откинул голову и устало прикрыл глаза. Осунувшееся лицо в красных шелушащихся пятнах, беспомощно лежащие на поручнях ладони. Гость вспомнил, как Реми любил и умел красиво жестикулировать, как часто он прикасался к плечу или запястью собеседника, как они три года спорили за звание лучшего фехтовальщика столицы, и вздрогнул. Окажись сам Флэль в подобном положении, он попросил бы кого-нибудь оказать ему последнюю услугу. При помощи кинжала. На худой конец забился бы в дальнюю спальню и запретил пускать к себе кого-то, кроме лекаря. Герцог Алларэ же думал совсем о другом. Даже вспомнил про постоянную любовницу Кертора...

Удивительный человек, да и человек ли на самом деле?

– Все готово, ваше высочество. Все пройдет безупречно, я вам обещаю.

– Как Ассамблея, да?
– Араон смотрел на человека, с поклоном подававшего ему кружку с темным горьким напитком.

Тот же, что и перед Ассамблеей. Герцог Скоринг сказал тогда, что принц слишком взволнован, и негоже выдавать подданным даже вполне понятное беспокойство в новом для него положении. Терпкая жидкость, сначала показавшаяся горькой, а потом - сладкой, кажется, не возымела никакого действия, хотя Скоринг и уверял, что Араон держался безупречно. Юноша же запомнил только странное равнодушие, охватившее его в момент, когда герольд зачитал ту фальшивую исповедь. Ему было все равно. Это безразличие не имело ничего общего с выдержкой и умением владеть собой - просто не хотелось говорить, шевелиться, удивляться.

Сейчас Скоринг вновь предлагал тот же настой, и это тревожило. Это, и еще многое другое. Со дня Ассамблеи Араон никак не мог перестать думать о том, что же случится в миг, когда священник опустит ему на голову венец короля Аллиона. Господин комендант, будущий регент и, как он клялся, наивернейший друг принца, уверял, что не случится ровным счетом ничего. Араон верил. Почти.

– Нет. Никаких сюрпризов вас не ожидает.

– Я не хочу это пить. Если никаких сюрпризов, то зачем?

– Вы можете не пить, - выпрямился герцог Скоринг.
– Вы можете и вовсе отправить меня в ссылку. Вы можете выбрать регентом герцога Алларэ. И вы можете отказаться от моих услуг. Идите, Араон: войдите в собор и станьте... покойным самозванцем.

Юноша едва доставал господину коменданту макушкой до плеча, и ему понадобилось задрать голову, чтобы взглянуть тому в лицо. Широкое, добродушное, на первый взгляд, лицо. Теплые глаза. Губы, растянутые в приятной улыбке. И - слова, только что слетевшие с этих губ...

– Вы мне лгали. Вы с самого начала знали, что Алларэ прав. Вы лгали мне, Ассамблее...

– Вы не хотите быть королем? Хотите стать кем-то вроде господина Ларэ? Ваш младший брат - очень добрый мальчик. Он подарит вам поместье. Где-нибудь на севере.

– Я же не имею права... если все это правда, то... пусть брат...

– А с чего вы решили, что Элграс имеет это право? Вас никогда не удивляло его сходство с алларцами? Вспомните, вы сотню раз видели его рядом с Реми, с Ларэ...

– Что вы хотите сказать?!

– Все, что я хотел - я уже сказал. Решайте. Кружка, венец и трон - или ссылка, забвение и прозябание.

Араон вздохнул и протянул руку за напитком.

Собор был пышно украшен. Горели тысячи свечей, на статуи святых были накинуты новые бело-золотые покрывала, все скамьи застланы парчой и шелком. Посредине, между скамьями, лежал белоснежный, без единого пятнышка, длинный ковер. По нему будущему королю предстояло пройти к алтарю.

Эта белая полоса разделила собор надвое. Собранские владетели, не сговариваясь, разворачивались влево или вправо - туда, где видели знакомые лица. Гвардейцы при входе забирали у каждого оружие, но мирно под сводами храма не было. Собравшиеся тихо гудели, обмениваясь слухами и домыслами, и собор напоминал громадный растревоженный улей.

Когда Араон сделал первый шаг на ковер, громко, заглушая все голоса, заиграл орган, но музыку юноша не услышал. Он посмотрел налево, направо, и ему показалось, что правая часть собора заполнена лишь на треть, а вот слева не видно ни одного пустого места: некоторые даже стоят в проходе между скамьями и стеной. Алларэ, Эллона, Мера, Кертора, Агайрэ, Лита, Саур, Къела... а вот и сеорийцы, а вот - бруленцы. Все - против него, все собрались здесь, чтобы увидеть, как боги покарают самозванца.

На другой стороне - скорийцы и только часть бруленцев, редкие красно-черные пятна кафтанов обитателей Северной Меры, опять сеорийцы - увы, не все. Не меньше трети заняли скамьи слева, рядом с алларцами и эллонцами.

Вот и герцог Алларэ в окружении своих слишком многочисленных родичей; вот и наследник герцога Гоэллона, а рядом с ним эллонцы, и их не меньше. Некоторых алларцев лишь вчера выпустили из Шенноры: герцог Скоринг подсказал, что это будет удачным ходом. Помиловать вчерашних бунтовщиков, чтобы при первой же новой дерзости арестовать вновь, и тогда уже казнить без жалости. Отпущены были почти все, кого посадили в крепость в эту седмицу.

Бывший учитель фехтования Кертор, разумеется, на той же стороне. Фиор Ларэ, которого Араон привык считать братом... все держатся вместе, и все - против него. Герцог Алларэ, кажется, уже вполне здоров, а дерзкая улыбка предназначена не будущему королю, но жалкому подкидышу.

Араон стоял на белом ковре, пройти по которому мечтал несколько лет, и ему казалось, что он одинок. По бокам от него стояли двое бруленских вельмож, за ним - четыре мальчика-служки, державших сложенную мантию, а впереди, сбоку от алтаря, ждал герцог Скоринг, распорядитель церемонии - и все же он был один под сотнями взглядов. Одиночество пробирало холодом, тяжелый парадный костюм словно сдуло зимним ветром. Юноша чувствовал себя обнаженным, скованным по рукам и ногам, беспомощным и нелепым.

Нужно было идти вперед, к алтарю, навстречу теплой, зовущей улыбке распорядителя, навстречу музыке, свечам и пристальному взгляду двух статуй. Высокая статная женщина в старинной тунике и мужчина в древнем доспехе, опиравшийся на меч, смотрели на него с пьедестала.

Их нельзя обмануть. Еще шаг, еще два - и кольцо свирепых синих молний сожжет его дотла...

Невидимая ладонь толкнула его в спину, жестоко вывернула плечи, разворачивая их гордо и величественно, потянула за волосы, заставляя поднять голову. Потом ледяные пальцы через грудную клетку пробрались глубже, к самому сердцу, стиснули его в кулаке. Ком в горле, рвущий душу на части страх, ставшее чужим, жестким, не по росту тело - и юноша шагнул вперед. Орган запел громче, вступил хор, высокие строгие голоса взлетели к куполу...