Чтение онлайн

Саннио вздохнул, теребя в руках перчатки. В кабинете герцога Алларэ сидели только те, кого выбрал сам Реми, остальным пришлось расположиться в парадной гостиной этажом ниже. Туда набилась целая толпа, так и следовавшая за герцогом из собора. Наверх же пригласили лишь восьмерку доверенных лиц. Рене, Сорен, Бернар, Гильом, Бертран Эвье, сопровождавший Саннио, Кертор, Ларэ.

Обсуждение итогов коронации и планов на будущее быстро переросло в ожесточенную перепалку, причем Саннио, неожиданно для себя оказался главным спорщиком и основным оппонентом Реми. Неудивительно, что в конце концов герцог Алларэ недвусмысленно приказал ему заткнуться. Но вот оборвет ли Реми владетеля Аэлласа? Не все из присутствующих понимали, что сделал два часа назад Гильом, удержавший не брата, а Кесслера. Пожалуй, лишь сам Саннио, Рене и Бернар Кадоль могли понять, почему высоченный алларец поступил именно так. И, конечно же, герцог Алларэ; неужели он заткнет и Гильома?..

Гоэллон решил, что это будет последней каплей. Если Реми не выслушает Гильома, то больше нет смысла оставаться рядом с ним. Дядя поймет. Тот, кто не способен разглядеть и оценить преданность, не достоин доверия.

– Я дважды говорил о том, что Скоринг сумеет преподнести сюрприз во время коронации, - очень спокойно, без тени упрека напомнил голубоглазый великан.
– Так и оказалось. Венец поддельный, сомнения в этом нет, а гибель моего брата - дело какой-то силы, не имеющей отношения к силе венца Аллиона. Жаль, что мое пожелание о присутствии в храме Бдящих Братьев было отвергнуто.

Саннио скрутил несчастную перчатку, словно прачка - полотенце, и уставился на герцога Алларэ. Тот сидел в кресле напротив окна, бледный и усталый; кажется, он почти не слушал. Молодой человек отменно понимал, какой ценой Реми далось присутствие на коронации. Накануне герцог вновь рассорился с мэтром Беранже, едва не прогнал его вон, а с утра потребовал от Гоэллона приготовить ему достаточно надежное снадобье, чтобы устоять на ногах. Тогда он подчинился; сейчас же понимал, что напрасно пошел на поводу у герцога. Безвредных и действенных бодрящих средств не существовало, и Беранже сказал истинную правду, когда бросил Саннио в лицо: "если он умрет, вся вина будет на вас!".

Только долго спорить с Реми не мог даже старый опытный лекарь; а уж Саннио, на которого наседал и Кесслер, готовый с ножом у горла добиваться выполнения любого пожелания герцога, тем более не нашел в себе сил отказаться. Бернар Кадоль, которому мэтр Беранже доложил о подвиге его господина, задохнулся от гнева и едва не ударил юношу в лицо; тяжелый кулак просвистел в воздухе и разбил надвое тяжелую столешницу.

Не стоило этого делать; Саннио прекрасно все понимал, и, отдавая Сорену кубок с питьем, боролся с желанием вылить его на пол, а потом - с внутренним голосом, кричавшим изнутри: толкни его, толкни, пусть уронит, пусть тщательно приготовленный настой лучше заляпает ковер...

Реми зябко поежился, кусая губы. Он смотрел в лицо своему вассалу, и Саннио, поймавший лишь тень того взгляда, едва не свалился со своего подоконника. Вместо гнева и злости его вдруг захлестнули боль и жалость. Для чего, за что одному человеку все это?! Подло, несправедливо, невозможно!..

– Гильом, вы смогли бы увести за собой людей?
– тихий, бесстрастный вопрос.

– Нет, господин герцог.

– А я не смог бы при Бдящих Братьях.

– В этом не было бы нужды, - тихо, словно извиняясь, напомнил господин Ларэ.
– Господин герцог, что вы делаете?

– Ох, Фьоре, я так надеялся, что вам-то объяснять не придется... Господа, кто из вас считает, что мы можем себе позволить потерять герцогство Скора и баронство Брулен?

– Каким образом?
– спросил Бернар.

– Сейчас Скора поддержит своего герцога. Если он будет взят Бдящими, как еретик, Скора отложится в одночасье, Брулен примкнет к ним. Там каждый третий - "заветник" или сочувствующий. Они будут спасать свои шкуры, - Реми говорил медленно, но четко.
– Выход к Четверному морю. Торговые пути. Кто еще страдает провалами в памяти?

– Скору и Брулен в любом случае придется вычищать от заразы сталью, - развел руками Гильом.

– Вторую войну с Тамером за год мы себе позволить не можем, - ответил Реми.

– В Тамере "заветников" сжигают живьем, - тихо проронил Ларэ.

– Ради Скоры и Брулена тамерский кесарь станет самым верным из "заветников", - усмехнулся Бертран Эвье.

– Именно так, - подтвердил Реми.
– Если Скора и Брулен решат отложиться, тем, кто родом оттуда, нужно будет убраться вон из Собраны. Всем. Этого Скорингу не хочется, его тянет в регенты, а соратники надеются урвать кусок пожирнее. Пока им не грозят монахи в алых рясах...

– Я думаю, что он уже подготовил путь к отступлению и заручился поддержкой кесаря Тамера, - добавил Бертран.

– Не сомневаюсь. И мы не можем начинать войну, пока не убедим кесаря в том, что ему, благонравному омнианцу, нужно держаться подальше от еретиков, а все, что происходит в Скоре и Брулене - внутреннее дело Собраны. Ответа я еще не получил. Понадобится не меньше девятины.

– Господин герцог, вы до такой степени не доверяете нам?
– спросил Саннио, только что обнаруживший, насколько мало и он, и все остальные знают о планах Реми.

– Я даже себе не доверяю, - огрызнулся герцог Алларэ.
– А уж вам-то, с вашими причитаниями и стонами...

– Вы ведь и сейчас раскрыли только часть карт?
– Гоэллон не обратил внимания на намеренное оскорбление.

– Вы правы, сокровище. Всему свое время, - вяло улыбнулся Реми.

– Отлично!
– Саннио поднялся и прошел по кабинету.
– Ну что ж, коли вы единственный знаете весь замысел, то в следующий раз, когда попросите меня приготовить вам то питье, я покажу вам вот это!
– перед носом алларского герцога оказалась весьма выразительная фигура из пяти пальцев, где большой торчал между указательным и средним, касаясь лапок паука на кольце.

– Хам приютский!
– Реми усмехнулся и приподнял брови.
– Вы бы хоть кольцо сняли...

– Ага, хам, и приютский, и как говорили у нас в приюте - кто хочет сидеть на двух лавках, окажется на полу. И больно ударится неким местом. Мне продолжать?

– Нет уж, спасибо, не надо, - покачал головой герцог.
– Вас уже все поняли. Можете не щеголять дальше народной мудростью и босяцкими жестами.

Саннио, покраснев, обернулся, но на него смотрели с добрыми улыбками. Гильом Аэллас одобрительно кивнул, Кадоль подмигнул, а Бертран Эвье приподнял кулак с отставленным большим пальцем. От этого юноша еще больше смутился и попятился к своему подоконнику, мечтая провалиться сквозь землю. К нему подошел Фиор Ларэ, молча встал рядом плечом к плечу. В глазах золотой пылью искрилось тихое веселье.

– Так... благодарю господина Гоэллона за демонстрацию... э-э... милой непосредственности... и семейных традиций...
– Саннио не поверил своим ушам: Реми смеялся, впервые за все эти дни - не резким и злым смехом, а легко и радостно.
– Но давайте все-таки к делу?

– Так что там с Тамером?
– спросил Бернар.

– За невмешательство Тамера придется платить. Учитывая состояние казны, это огорчительно, но придется скормить им этот пряник. Пусть склеят зубы патокой. Кнутом же послужат Оганда и Хокна. Королева Стефания не откажет нам в поддержке. Ее ноты в Тамере принимают всерьез. Но уж коли западные земли отложатся, ноты не помогут, и песни тоже. Вот почему Церковь пока должна молчать. Должна - и будет.