Чтение онлайн

Он посмотрел на внимательную и настороженную Шиану:

– По-прежнему ваш послушный пес.

Одрейд бросила полный упрека взгляд на Айдахо:

– Ты и твои проклятые рассказы!

– Хорошо, Майлз хватит игр, но мне нужно узнать о Гамму. Говорят, ты передвигался быстрее, чем мог заметить глаз.

– Правда, – ровный голос. «Пошли-вы-все-к-чертям».

– А только что…

– Это тело слишком мало, чтобы принять на себя такой груз.

– Но ты…

– Я использовал все это в одной вспышке, и я умираю с голоду.

Одрейд бросила взгляд на Айдахо. Он кивнул. «Правда».

Она отозвала назад Прокторов. Они повиновались с заметным колебанием. Что им сказала Белл?

Тег еще не закончил:

– Я верно понимаю, дочь? Поскольку каждый индивидуум может полностью полагаться только на себя, формирование этого «я» требует особенной заботы и внимания?

«Его проклятая мать обучила его всему!»

– Я прошу прощения, Майлз. Мы не знали, как тебя подготовила твоя мать.

– Чья это была мысль? – сказал он, глядя на Шиану.

– Моя, Майлз, – сказал Айдахо.

– О, и ты тоже там?

Еще часть памяти вернулась к нему.

– И я помню ту боль, которую ты причинил мне, когда возвращал мои воспоминания, – сказал Айдахо.

Это его отрезвило:

– Мысль ясна, Дункан. Извинений не нужно, – он посмотрел на говоривших, оценивая их голоса. – Как там воздух на вершине. Дар? Достаточно разреженный для тебя?

«Идиотская мысль! – подумала она. И он это знает.

Совершенно бесцеремонен».

Воздух был тяжел от дыхания окружавших ее людей, включая тех, кто хотел разделить ее присутствие, тех, кто имел определенные идеи (иногда – идею того, что на ее месте они лучше исполняли бы ее работу), тех, кто предлагал и кто требовал. Разреженный, да! Она чувствовала, что Тег пытается что-то сказать ей. Что?

«Иногда мне приходится быть автократом!»

Она слышала свой голос, произносивший эти слова, обращенные к Тегу, на одной из их прогулок в садах, когда она объясняла значение слова «автократ». Тогда она добавила: «У меня есть власть и сила, и я должна их использовать. Это страшно тяготит меня».

«У тебя есть сила – так воспользуйся же ей! – Вот что пытался сказать ей Башар-Ментат. „Убей меня или отпусти меня, Дар“.

И все же она пыталась остановить время и знала, что он чувствует это:

– Майлз, Бурзмали мертв, но здесь остались резервные силы, которые он подготавливал сам Лучшие из…

– Не докучай мне мелкими деталями! – какой командирский голос! Тонкий, ломкий – но все остальное присутствовало.

Прокторы вернулись в коридор, не дожидаясь приказа.

Одрейд отослала их прочь гневным жестом. И только тогда поняла, что пришла к решению.

– Отдайте ему его одежду и приведите его сюда, – сказала он. – Пусть войдет Стрегги.

Когда Тег вошел, его первые слова встревожили Одрад и заставили ее сомневаться, правильным ли было ее решение.

– Что, если я не буду сражаться так, как вы хотите?

– Но ты говорил…

– Я много что говорил в своей… в своих жизнях.

Сражение не повышает нравственности. Дар.

Она (и Тараза) слышали, как Башар не раз говорил об этом. «Битвы оставляют свой осадок – „есть, пить и радоваться «, который зачастую приводит к нравственному падению“.

Верно; но она не знала, что он имел в виду, упоминая об этом. «На каждого ветерана, возвращающегося с новым отношением к судьбе („Я выжил: должно быть, это был промысел Божий“) приходится много больше тех, кто возвращается домой с горечью, готовый принять „легкий путь «, потому что они так много пережили на войне“.

Это были слова Тега и ее вера.

Стрегги торопливо вошла в комнату, но прежде, чем она заговорила, Одрейд жестом приказала ей стоять и ждать молча.

На этот раз послушница имела смелость не подчиниться Преподобной Матери:

– Дункан должен знать, что у него есть еще одна дочь.

Мать и ребенок живы и здоровы, – она взглянула на Тега. – Привет, Майлз.

Только после этого Стрегги отошла назад и там осталась стоять молча.

«Она лучше, чем я думала», – сказала про себя Одрейд.

Айдахо расслабился, словно утонул в кресле, только сейчас ощутив тревожное напряжение, смешивавшееся с одобрением того, что он наблюдал здесь.

Тег кивнул Стрегги, но заговорил с Одрейд:

– Еще что-нибудь, что вы хотели бы нашептать на ушко Богу? – было необходимо удержать внимание, и свита Одрад это поняла, – Если нет, я действительно проголодался.

Одрейд подняла палец, отдавая безмолвное приказание Стрегги, и услышала, как уходит послушница.

Она чувствовала, на что хочет направить ее внимание Тег, и, разумеется, он сказал:

– Возможно, на этот раз вы действительно оставили шрам.

Шпилька, направленная на похвальбу Сестер, что «Мы не позволяем шрамам умножаться в нашем прошлом. Шрамы зачастую скрывают больше, чем обнажают».

– Некоторые шрамы обнажают больше, чем скрывают, – сказал он и посмотрел на Айдахо. – Верно, Дункан?

Слова одного Ментата другому.

– Мне кажется, я снова вступаю в старый спор, – ответил Айдахо.

Тег обратился к Одрейд:

– Видишь, дочь? Ментат узнает старый спор, когда слышит его. Вы гордитесь тем, что знаете то, что требуется от вас, на каждом повороте дороги, но монстр, ждущий вас на этом повороте, – ваше собственное творение!

– Преподобная Мать! – подчеркнула Проктор, которой не нравилось его обращение к Одрейд. Но Одрейд не обратила на нее внимания. Она ощутила жестокую горечь. Тараза внутри нее вспомнила тот спор: «Мы созданы связями Бене Джессерит. Но они и отупляют нас. О, мы режем быстро и глубоко, когда это требуется, но это путы иного свойства».

– Я не стану принимать участия в том, чтобы оглупить тебя, – сказал Тег. Итак, он это помнил.

Вернулась Стрегги, неся миску тушеного мяса, плававшего в коричневой подливе. Тег сел на пол и принялся торопливо хлебать еду ложкой.

Одрейд молчала; ее мысли устремились туда, куда направил их Тег. Почтенные Матери окружали себя твердой скорлупой, которая защищала их от всего, что шло извне (включая и эмоции) – все становилось только отражением на поверхности. Мурбелла была права, и Сестрам нужно было заново учиться чувствам. Если они останутся только наблюдателями, они обречены.

Она обратилась к Тегу:

– Тебя и не попросят делать нас глупее, чем мы есть.

Оба – и Тег, и Айдахо – услышали что-то иное в ее голосе. Тэг отставил пустую миску, но первым все же заговорил Айдахо: