Дом из воска и стекла
Шрифт:
Он полежал еще пять минут. Потом всё — таки, резко поднявшись и пружинисто вскочив на ноги, направился в кухню.
Открыв шкаф, сунул туда руку и, бросив на стол две ледяные блестящие пачки, приторно пахнущие ванилью и ягодами, положил ладонь на холодную, плавно закрывшуюся дверцу. Быстро глянул в окно, вниз. Эта привычка появилась у Ликвидатора с той самой ночи, прямо с момента встречи с "серым визитером". На стоянке не оказалось ничего, кроме пары соседских фургонов и древнего "самохода" — громоздкий, тяжеловесный транспорт принадлежал нервному, ворчливому старику из соседнего дома.
Тирон продолжал смотреть в окно, слушать шорох закипающего кофейника, мерного шума улицы и плеск льющейся в ванной воды. Все эти звуки смешивались между собой, сливаясь в странную, легкую мелодию, расслабляющую тело, подобно звукам дождя, треску костра или чириканью птиц.
Ладонь, лежащая на холодной дверце шкафа замерзла, Ликвидатор не обращал на это никакого внимания.
Он равнодушно смотрел в окно, зачем — то щуря глаза, как кот.
И вдруг…
Напрягся. Очень сильно напрягся.
Человек слаб — мягкая суть неспособна отследить и микрон находящей тревоги. Иномирная, животная же ипостась сильна, вынослива, ядовита, жестока и внимательна. Именно она, моментально проснулась теперь и, крепко стукнув горячими молотками в виски и солнечное сплетение, разбудила Зверя, мирно свернувшегося клубком и дремлющего до этого момента.
"Что с моей самкой?" — рявкнул Зверь, когда рука человека, согнув пальцы, пыталась отжать кнопку закрытой двери ванной обратно — "ЧТО С МОЕЙ ПАРОЙ?!"
Стремительно нагреваясь, расплавляя иномирным жаром человеческую, стянутую шрамами кожу и черное покрытие, прячущую ее от чужих глаз, вторая рука легла на ласковый, теплый пластик двери.
Темные, загнутые когти пробороздили вниз, глубоко утонув в нем, превращая гладкую, салатовую поверхность в комок веселой, кудрявой стружки.
Мерные шумы квартиры и близкой улицы потухли и ушли, уступая место тяжелому, звериному дыханию и грохоту выломанной двери, летящей прочь.
Кусок пластика ударил о стену, рассыпаясь в обломки, а Лайса, сидевшая на полу, поджав ноги, подняла на ворвавшееся Чудовище текущие молчаливыми слезами глаза…
— Лайса, шшшшшто… — то ли прошипел, то ли проревел иномирец, занявший на прочную половину тело сэттара Дэнниса — Шшшшшшштоооо…
Девушка всхлипнула, подняла голову вверх и постаралась сдержать рыдания, зацепившись взглядом за пальцы правой руки мужа. Подушечки их, пробитые теперь чуть загнутыми когтями, слабо светились бордовым. Остатки нейрокожи свисали клочьями, плавясь от жара и безжизненно стекая на пол вязкими стуйками.
Лайса прикрыла глаза, боясь смотреть вверх, уже понимая приблизительно, ЧТО она увидит, если поднимется взглядом по руке выше и заглянет в лицо, пока еще скрытое нейрокожей.
— Тирон, не злись, — всхлипнула она еще раз, прижимая руку к животу и поджимая колени. Маленькие пальцы ног девушки, с короткими, крашенными желтой краской ногтями сжались и побелели. — Не злись, пожалуйста… Это еще ночью началось, потом стихло. Я думала, всё прошло… Я… боялась тебе сказать…
— Что началось? — рявкнул он, тщетно пытаясь придти в себя — Лайса!
Сэйта Дэннис высвободила другую руку, плоско зажатую между ног и доверчиво — беззащитно протянула ее ладонью вверх. Так, словно просила милостыню, дождя или…
— Прости…
Ладонь жены была алой и страшно, просто одуряюще страшно пахла.
Кровью.
Глава 29
Кап — кап, плюхх… Кап — кап, плюхх…
Лежа на удобной трефовой кушетке, Лайса Дэннис неотрывно наблюдала, как веселые, округлые капли раствора, сбегая из плотного пластикового пакета по мутным стенкам капельницы, сливаясь вместе, стекают ручейками вниз, в молочно — белую трубку, заканчивающуюся тонкой, острой иглой, вторгнувшейся сейчас в вену. Место соединения трубки и иглы, было закрыто смешной синей "бабочкой" — пластырем и надёжно прикреплено им к коже локтевого сгиба.
Руку неприятно покалывало. В висках слегка шумело, это было даже приятно — сейчас девушка чувствовала себя так, будто оглоушила пару больших бокалов темного пива в одну каску.
Светлая, большая комната, где находилась сейчас сэйта Дэннис, использовалась как процедурный кабинет клиники доктора Грена, куда несколько дней назад привез ее Тирон…
Сэттар… Лайса зажмурила глаза, чувствуя, как краска стыда заливает лицо. Она вспомнила, КАК они добирались до Цитадели… О, свет! Лучше б и не вспоминать этот кошмар.
Сначала Тирон, на мгновение растерявшись, но стремительно быстро придя в себя, быстро, но осторожно поднял ее на руки. Лайса тут же ухватилась за плечо мужа рукой, испачкав его белую майку кровью.
— Прости…
— Ничего, Лайса, девочка, ты что… всё хорошо будет! Болит где — нибудь? Нет? Ну и замечательно! Не болит, точно? Всё отлично будет… Сейчас, потерпи…
Эту, и еще подобную ерунду Лайса слушала, пока он сбегАл вниз по лестнице, легко, неожиданно легко для своего веса и комплекции.
Пока укладывал жену на заднее сиденье фургона, пока прикрывал валявшимся здесь синтетическим, трещащим как пожар, серым пледом.
Потом дико орал в рацию, что не надо никого ждать, что они уже едут сами… Быстро едут!
До окраины города добрались несложно, было всё — таки еще раннее утро выходного дня, улицы пустынны в такое время.
За город выехать тоже легко получилось — патрульный оказался хорошо знакомым им обоим, добродушным, заспанным дядькой.
Быстро осведомившись и получив такой же быстрый вопль — ответ, он резко поднял шлагбаум.
— Потерпи, Лайса! — шептал Дэннис, выворачивая на широкую, пустую трассу, ведущую к Цитадели — Девочка моя, да что ж такое — то…
Девушка лежала, слегка повернувшись набок, поджав колени к груди и натянув плед на плечо. Чувствовала она себя неплохо, что было удивительно…
У Лайсы лишь слегка подкруживалась голова, боли и обильного кровотечения, равно как и никаких других симптомов, характерных для данного угрожающего состояния, не было.