Чтение онлайн

Вот сейчас у Лайсы возникло неукротимое желание разыскать немедля сэттара Дэнниса и вломить ему хороших пиз…

Сделать внушение и доступно объяснить, как надлежит вести себя в приличных местах и приличном же обществе!

Особенно, если собрался в скором времени жить в нём.

Однако же…

Сон лег на веки тяжелыми комками и придавил тело мягкой плитой к постели.

Завернувшись в плотную простынь и положив на живот ладонь, Лайса вскоре уже спала.

Угроза миновала. ЕЕ, ИХ ребенок будет с ними. Маленький пушистый комочек тепла останется в этом мире, пустота и темнота не дождутся его — это оказалось самым важным.

Во всяком случае, пока.

Пока…

__________________________________________________________________

*"Сладкая смола", "смолка", "замазка", "жвачка" — наркотики, изготовляемые из подручных химсредств кустарными способами.

Вернуться в тот же день супругам не удалось. Доктор решил добавить еще пару дней "покоя" для верности. По истечению времени, когда стало уже точно ясно, что угроза миновала, Тирон и Лайса возвратились в Элион.

Тем более, что Яркие Дни подходили к концу, начинались будни, а Ликвидатора, кроме ненавистной ему "жопогрелки" в начальственном кабинете ждала и еще куча дел. Стоило маленько поднапрячься, найти торгового агента, которому можно доверять, всё — таки покупка дома это не покупка рулона туалетной бумаги. Знаете, можно очень здорово расстроиться если, вбухав деньги в жильё, внезапно обнаружить, что твоё гнездо — это всего лишь кусок пластика, мастерски окрашенный под добротное дерево.

— Ну и выходные! — недовольно проворчала Лайса — А всё из за меня. Всех переполошила!

— И хорошо, что переполошила, — заявил Ликвидатор — Очень даже. Мы не можем знать всех тонкостей… Так хоть доктор объяснил нормально.

Доктор объяснил доходчиво, это да. Причем объяснил так доходчиво, что не понял бы только дурак.

Оказалось то, что они приняли за выкидыш, было обыкновенной адаптацией плода в теле. Тело Лайсы, всё — таки человеческое, несмотря на кое — какие отличия, и оно в данный момент просто решало — принять необычный плод или же отторгнуть, выбросить его вон, как инородный предмет. Поэтому не появилось ни боли, ни недомоганий — не распознав опасности, взрослая суть приняла подрастающую, окружив ее заботой и теплом.

Маленькая жизнь теперь осваивалась в уютном гнезде, успокоенная его прочностью и надежностью, росла, крепла и жила дальше.

— Беременность продлится семнадцать недель в среднем, — обьяснил доктор Грен — Может, и чуть подольше, но ненамного. Плюс — минус пять дней, максимум. Переезжайте поскорее в Цитадель, сэттар Дэннис. Это будет удобнее вам и вашей жене. Да и мне тоже.

Спорить было не о чем. Конечно, многое всё еще оставалось неясным…

Неожиданные последствия иномирного вторжения. Подробности тех событий, которые творились в Лабораториях как раз после Катастрофы. Две смерти, логичные объяснения которым всё ещё отсутствовали. И то, чем являлась Лайса Канц. Название этому явлению не было. Пока существовали только версии…

Ничего больше. Версии и то, что уже совсем никак не объяснялось.

Сумасшедшее притяжение тел, например. Означало ли оно то, что подобное тянулось к подобному? Или страсть была продолжением чего — то другого… чего — то нового, только — только зарождающегося в них?

Было ли это любовью?

Лайса так не считала.

— Какая любовь? Никакой любви, просто уж так сложилось, что деваться нам друг от друга некуда. Ребенок связал.

Дэннису эти размышления не нравились, но он стоически терпел все, скрипя зубами и периодически вымещая злость на плитках ванной, подчиненных, маргиналах на ставших теперь редкими выездах и прочих, попадавшихся ему под руку случайных мишенях.

— Я тебя не люблю, Тирон. И ты меня нет. Это природа. Притяжение, как вон… у зверей.

У зверей… Идиотка! Форменная идиотка! Нашла сравнение…

Не звери же они… Да, не вполне люди, уж так сложилось. Но и не звери же!

Сэттар разговоры эти не любил. И терпеть старался, и пресекать. Однако Великолепную Лайсу как — будто что — то раздирало изнутри. Может, сказывалась все таки беременность. А может и то, что осень уже крепкими шагами шла по городу, все чаще обрушивая на него не быстрые, веселые летние ливни, расцвеченные находящей радугой, а тяжелые, серые потоки холодной воды, неласковые и неукротимые, как ярость.

Ярость, особенно сдерживаемая, опасна. Не стоит совать пальцы в щитки высокого напряжения. Не стоит лить бензин в костер. Не стоит дергать хищника за усы.

И не стоит злить дремлющую некрепко иномирную тварь.

Щитки можно обесточить, а пострадавшему оказать первую помощь. Если успеешь. От костра можно отскочить на безопасное расстояние. Если успеешь. Хищник может…

Хищник может. Он все может. Ему ничего не запрещено, равно как и раскаленному, жестокому, бронированому иномирцу — захватчику.

Тяжелые, осенние, ранотемнеющие дни располагали к философии и тихому брюзжанию. К размышлениям о вечном и непоколебимом. Просто к жалобам и попыткам обратить на себя внимание, наконец…

Так случилось и в этот раз.

…Когда сэттар вернулся домой, Лайса открыла моментально. У него даже возникло ощущение того, что жена весь день стояла под дверью, ожидая момента, когда можно будет, заслышав на лестнице громоздкие шаги, распахнуть ее. Не дожидаясь ни звонка, ни стука, ни писка скользнувшей в узкий паз дверного зазора карты — ключа.

Открыв сразу, посмотрела на вошедшего мужа минут пять и, резко развернувшись, ушла в кухню.

Он вошел следом, уже закипая. Раздражение бурлило, выбиваясь мутными струйками, как пар из старого, латаного котла, вот — вот грозящего взорваться.

— Лайса, что такое?

— Ничего. — отрезала жена, швыряя ложку на стол.

И тут же взорвалась первой, полив мужа потоком сбивчивых фраз:

— Я никогда не была против временных отношений, Тирон. Мне это выгодно, тебе это необходимо. Зачем уж не знаю, но необходимо. А так, нас ничего и не связывает! Ничего! Жениться ты предложил сам. Я не просила! И на ребенка ты тоже сам согласился, может подумал, что я его стану вешать на тебя?! Так мог бы и узнать, в конце концов… Побоялся, что стану с тебя деньги тянуть? Так не… стала бы!