Чтение онлайн

«Хвала Господу, что мы живем в Эосе, – с вызовом бросил Северин Нола. – У нас свои законы, и нет нужды унижаться перед какими-то бабами, доказывая свое превосходство». «Достоинство сильного человека не требует демонстрации. А доказывать свое превосходство перед кем-либо может только тот, у кого его вовсе нет», – ввернул я. Нола яростно сверкнул глазами, и Клавдий снова бросился нас разнимать: «Эриний, милый, вы нас неправильно поняли (заискивающе). Нола и правда иногда бывает слишком категоричен, но это все оттого, что ему ужасно не повезло с женой! Она ему ужасно отравляет жизнь, вот он и зол на них… Я просто имел ввиду, что женщина создана для дома, детей и постели, а для сердца - друзья и работа… (с надеждой) В любом случае, ваш опыт несомненно помог бы нам, если бы вы завтра поехали с нами (с просьбой). Может быть, вы увидите в ней нечто больше, чем мы, и это будет очень важно для нас».

Разумеется, я не мог ему отказать. Я был в Эосе уже не первый раз, успел его понять и оценить, я не питал иллюзий, что эосские женщины так глупы и ограничены, как мне хотели показать. Я знал Эос не только с парадной стороны, я видел нищенскую портовую жизнь, и скромный быт среднего сословия, и достаток купцов и вельмож. Я знал о порядках и обычаях Эоса и от моряков, что часто засиживались в кабаке принадлежавшей мне деревни, где я часто бывал; и от проституток, за миску супа рассказывавших мне тайны местных работорговцев и насоливших любовников; и от кругленьких купчих, торговавших в лавках пряностями и тонким полотном. Все было вовсе не так однозначно и грубо, как показывали мне Гай Клавдий и Северин Нола. Одна лишь была правда, о которой упоминали все, от нищих до аристократов, одна эосская истина, от которой шло большинство пороков и с последствиями которой в виде жестоких традиций и бесчувственных обрядов боролись я и мои селестийские собратья в Сенате - ничтожность и обесцененность человечьей жизни. Отсюда брали свои истоки и варварская работорговля, бесчинствовавшая открыто, и грабежи, насилия и убийства, с которыми боролись, пытая и казня на площадях, и то пресловутое и набившее оскомину на зубах бесправие женщин, по сути тех же рабынь, живого товара. О женщинах в те годы говорили очень много, все благодаря действиям эосской маленькой княжны, и того факта, что она должна была наследовать трон - факт немыслимый, неслыханный, поднявший целую волну разговоров, мнений, сплетен и слухов. И, несмотря на то, что так часто на форумах и сборищах трясли грязным бельем, передавая из уст в уста примеры неслыханной жестокости, насилия и сломанных судеб, дальше разговоров дело никогда не шло. Общество упивалось чувством взъерошенной интимности и на словах соболезновало обреченным, но не было ни единого человека, кто в самом деле попытался бы разобраться в этом вопросе и помочь тем, о ком так часто говорили. Поэтому, когда представилась подобная возможность, я посчитал необходимым своими глазами увидеть весь этот обряд купли-продажи, увидеть ту, которой предстояло быть оцененной другими и по возможности узнать, так ли негативно воспринимает она свое положение, или же то, что представляется мне и селестийкам чудовищным, для нее вовсе не так дурно?

На следующий день под вечер мы отправились смотреть невесту.

(Дневник Паулины N, январь, год 861)

Здраствуй, дневник.

Мы периписываемся с Помпеем, он очероватильный мальчик! Когда я его вижу, я вся замераю! У него такие глаза, он словно раздивает меня ими, когда смотрит… Еслиб только можно было остаться с ним наидине, я бы заласкала его, он такой робкий, так хочится его гладить и целовать! Кажится, я ему тоже небизразлична - он уже который раз садится и разговаривает со мной, и у него такие красивые руки… Сразу видно, что он настаящий писатель, такая тонкая чуственная душа! Я сказала ему про свой новый роман, и он захотел его прочитать. Конешно же, он ему панравиться, и мы будим видиться чаще. Я немогу дождаться, когда он напишит мне.

Мне кажится, я влюблина. Я так ждала что со мной в Эосе случиться невироятная история, и вот мои мечты начинают сбываться! Нелл, похоже, тоже влюбилась, но неподает и вида. Но я то вижу, как у нее горят глаза когда говорят об этом юноше из Селестиды. И она только и вспоминаит о нем. Ах, хоть бы Помпей пригласил меня танцивать на том празнике! Как мне хочится, чтобы празник скорее наступил! От Фелисии приизжал портной, он привез нам такие интиресные книжки с картинками, все платья и вещи из Селестиды. Я хочу скорее одеть те штуки, которые мы заказали. Все эти ленточки, гребни, белье, так здорово! Мне кажится, в таких раскошных одеждах Помпей в меня сразу влюбиться!

(Фелисия S. Леонели д`F, 5 января, год 861)

Здравствуй, Нелл.

Увы, такова жизнь. Только героини пустых дамских романчиков находят свое счастье в любви. Многим же из нас не дано никогда познать, что это такое. Нужно обладать воистину дьявольским везением, чтобы встретить ее в тех стесненных условиях, в которых нам приходится существовать, и еще столько же, чтобы устроить свадьбу. Что касается меня, если уж и придется принадлежать мужчине, то лишь тому, кому я сама захочу покориться, равному мне по уму и воспитанию, чтобы наши взгляды были похожи, чтобы мы уважали одинаковое друг в друге, не пылали, но горели ровно и ясно. Я думаю, что та пылкая любовь, о которой столько талдычут наши кумушки и счастливый брак – вещи мало совместимые. Большой огонь так же быстро гаснет, а за ослеплением скрываются сотни пороков и недостатков, способные по мере их открытия приносить лишь горе и разочарования. Я не скажу, что не хотела бы пережить такого потрясения, но брак во имя страсти – худшее из всех зол.

Твой отец производит впечатление довольно рассудительного и мягкого человека, так что я надеюсь, что он не посмеет пойти против твоей воли. Знаешь, порой я радуюсь тому, что живу одна. Нет никого, кто бы причинял мне зло, искренне полагая, что творит для меня добро. А еще больше я радуюсь отсутствию имени, семьи, рода – всей этой чепухи, которой так любят хвалиться люди, которым больше нечем хвалиться, кроме как костями предков. Особенно, заметь, любят этим грешить те, кто вылез в свет благодаря браку или купленному титулу из самой глухой глуши. В Эосе много таких, ты еще увидишь – самые ничтожные из них приписывают себе все названия земель, которыми владеют и всех должностей, какие занимают, включая самые мелкие. Есть, конечно, здесь и настоящие именитые роды с безупречной репутацией, действительно достойные своих известных предков и соответствующие их славным деяниям. К ним относятся с уважением, но я при всей своей безродности не хотела бы поменяться с ними. Уж лучше быть никем и распоряжаться собой по своему усмотрению, чем обуздывать себя тысячами хомутов и поступать вопреки своим желаниям лишь ради того, чтобы быть не хуже кого-то, кто был до тебя. И по мне уж лучше навсегда остаться одинокой, чем выступать в роли породистой самки. И уж точно лучше, чем склоняться перед тем, кто тебе неприятен.

Ты спрашивала меня об Эстер… Мне грустно об этом говорить, но той весной ее не стало. Они с мужем возвращались из своего путешествия в Селестиду и, видимо, от тягот пути серьезно заболели (в том году весной дожди и обвалы сильно затрудняли дороги и снабжение). Бедняга Клементий мало того, что в несколько дней остался вдовцом, так к этому удару болезнь отняла у него ноги. Он приехал совершенно убитый, с мертвым лицом и опустошенной душой. Впрочем, все мы были сражены этой неожиданной и скорой смертью, все любили ее и его… Понадобилось много сил, чтобы вернуть беднягу к жизни. Теперь он конечно лучше, даже иногда может самостоятельно стоять и немного ходить, но все еще не может смириться, хотя тщательно это скрывает – как настоящий мужчина, плачет тайком от самого себя… Он тоже часто бывает у консульши, да и у меня он тоже будет, я обязательно вас познакомлю.

Да, теперь я тебе могу сказать точно – вечер будет! Помпей и Селестий помогли мне разослать приглашения и подготовить дом. Я решила, что все будет абсолютно не так, как обычно! Прежде всего, столы будут накрыты на веранде, которую видно с улицы, и с которой видно весь сад. Разожгут костры и жаровни, чтобы можно было открыть двери настежь, не опасаясь прохлады или возможного дождя. Никакой помпезности, как у Марциев! Все так, как описывалось в старых книгах о погибшем народе моря – легкий шелк и картины вдоль стен. Чисто и со вкусом, никакой тяжеловесной лепнины и громоздкой мебели! Подушки вдоль стен и низкие столики, чтобы можно было принимать пищу полулежа, как наши предки. Я попросила Марка и Кассия принести свои инструменты и играть свои песни – ты еще не слышала, но они чудесно играют на флейте и барабанах. Если все пройдет, как я задумала, можно будет даже танцевать! Женщины у меня будут сидеть наравне с мужчинами – за разными столами, но все в одной комнате.

Ты не поверишь, но когда я разослала приглашения, мне пришло письмо от Августы Ирис, одной из приближенных дам княжны. Она выразила удивление и любопытство этим моим приемом и спрашивала, можно ли ей поприсутствовать. Я, конечно же, согласилась. Чувствую себя Клавдием, идущим на приступ! Я даже решила пойти еще дальше! Я хочу попробовать одеться так, как одеваются княжна и ее дамы. Если ты и Паулина захотите поддержать меня, я немедленно пошлю к вам своего знакомого портного. Скажу сразу – покрой платья непривычен, но ужасно удобен! Все словно создано для тебя! И к тому же выгодно подчеркивает фигуру, в отличие от наших балахонов. Мне кажется, в этом есть большое преимущество – подавая свое тело так эффектно и красиво, мы убьем двух зайцев. С одной стороны, мужчины, которых хлебом не корми, дай полюбоваться прелестной фигурой, а с другой – многие женщины с хорошими формами, но невыразительными лицами с удовольствием, я думаю, нас поддержат.

Одним словом, на этот вечер я возлагаю большие надежды.

Жду ответа,

Фелисия.

(Гай Клавдий Северину Ноле, 6 января, год 861)

Приветствую тебя, друг Северин.

Хотел у тебя спросить совета. Эта девушка мне весьма понравилась. Все, что о ней говорят, похоже на правду - очень миленькая, и не избалованная, я бы даже сказал, что у нее бывает величественный вид, и она умеет говорить, так что принимать гостей, я думаю, она сумеет и вполне подходит стать сенаторшей. Правда, она такая худенькая, совсем ребенок, ты знаешь, я люблю женщин другого типа. Но Амаранта тоже была ребенком, когда мы поженились, а потом поправилась, думаю, с этим проблем не станет.

Но меня смутило, что сказал мне Эриний. При всей его сенаторской важности, в доме он вел себя так несерьезно, это было так глупо, что он увивался вокруг нее весь вечер, просто нелепо, что мужчина так ищет внимания девушки. Но мне кажется, он сумел ее разговорить, правда, уж не знаю, о чем там можно было разговаривать… Я у него спросил, что он там думает, а он мне такого в ответ понаписал, что это совсем особенная девушка, и она не годится, чтобы жениться на ней. Какая-то там легенда вдобавок, все эти цыганские сказки… Он сказал, что у нее есть характер какой-то, и что она будет подавать плохой пример, будучи сенаторшей, потому что какие-то у нее там взгляды не такие, как принято… В общем, конечно, это все не имеет значения, что она там думает, она всего лишь женщина, как все. Но я вспомнил, что слышал о ней кое-какие нелестные отзывы, что она где-то оскандалилась, и что чуть ли у нее есть любовник. Ты мог бы навести справки? Я бы не хотел, чтобы моей женой стала порченая женщина. Сенаторша должна иметь безупречное поведение и репутацию.