Чтение онлайн

Верная уборщица, конечно же, достала копию завещания из мусорной корзины и передала Кларенсу, подкинув последнему пищу для размышлений.

Глава девятнадцатая

После того как статус Шарлотты Танниклифф сменился с соблазнительной замужней дамы на вдову, чувства Джесси к ней ничуть не изменились, а страсть лишь усилилась. Однако он по-прежнему навещал ее нерегулярно и свое отсутствие объяснял командировками. Чем именно Джесси занимался, Шарлотта так и не поняла. На все расспросы тот лишь улыбался и отвечал, что торгует различным товаром. Эта расплывчатая формулировка лишь усиливала ее любопытство, но больше ничего она от него не добилась. Стоило ей надавить на него сильнее, как он загадочно улыбался и менял тему, обычно на более приземленную, интересную и волнующую их обоих.

Однажды Джесси пропал на четыре месяца, и Шарлотта ничего о нем не слышала, а потом, в канун Рождества тысяча девятьсот тринадцатого, он появился у нее на пороге. Поскольку от любовника давно не было вестей, Шарлотта смирилась, что проведет Рождество в одиночестве, но вдруг услышала знакомый стук дверного молоточка. Все праздники они предавались страсти, не замечая времени и почти не отдыхая. Долгое отсутствие разбудило аппетит Джесси и усилило его пыл.

А потом он исчез так же внезапно, как появился. И не сказал, когда вернется. Это случилось третьего января, и она попыталась вспомнить, когда в последний раз ела. Но вспомнила лишь перекусы на скорую руку, приготовленные на кухне в перерывах между плотскими утехами.

К концу февраля у Шарлотты возникли первые подозрения. Когда задержка составила неделю, она удивилась, две недели — испугалась, шесть — растерялась. А с началом утренней тошноты отпали все сомнения. Шарлотта Танниклифф, почтенная леди, овдовевшая чуть меньше года назад, носила ребенка от своего любовника, и, похоже, с этим фактом ей предстояло смириться. А также каким-то образом объяснить случившееся дамам из карточного клуба.

* * *

Процветание Брэдфорда зависело от текстильной промышленности, а Шеффилд, расположенный в пятидесяти милях к югу, был обязан своим богатством стали. Сталь, как и ткани, имела много разновидностей — от тяжелых металлических сплавов, применявшихся в строительной промышленности, кораблестроении и прочих транспортных сферах, до легких и изящных видов стали, из которых изготавливали декоративные предметы, например столовые приборы. Растущая популярность моторного транспорта, особенно автомобилей, способствовала росту спроса на сталь и процветанию Шеффилда. Мощные металлургические заводы вырастали по берегам рек Ротер и Дон и обеспечивали баснословную прибыль другой процветающей индустрии Южного Йоркшира — угледобывающей промышленности.

В этой промышленной зоне находилась фабрика Эдвина Грэма. Ему было пятьдесят три года, на него работали более ста человек, а фабрика производила товары из легких металлов. Рынок сбыта его продукции был огромен, он еле справлялся с количеством заказов, и фабрика работала двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю.

Заработанное состояние позволило Эдвину и его жене Лине переехать в Эббидейл, престижный район Шеффилда, где селились самые богатые люди в городе. Большой особняк Эдвина, окруженный обширной территорией, не шел ни в какое сравнение с их прежним скромным домиком в районе рядовой застройки, где они жили, когда сталелитейная фабрика Эдвина Грэма впервые открыла двери.

Переезд в Эббидейл отчасти объяснялся необходимостью вместить большое семейство: не только фабрика Эдвина Грэма отличалась высокой производительностью. Пятеро сыновей и три дочери нуждались в просторе, поэтому дом нужен был большой. А для обеспечения комфорта, граничащего с роскошью, нужны были еще и слуги, которые тоже должны были где-то жить.

К весне тысяча девятьсот четырнадцатого года старшая дочь Грэмов вышла замуж за сына владельца местной угольной шахты и покинула родительское гнездо. Вскоре ее примеру последовала средняя дочь, тоже вступив в брак. Двое старших сыновей, уже взрослые, работали в семейном бизнесе: первый стал бригадиром, второй — проектировщиком. Трое младших еще учились в школе.

Глядя на детей, Эдвин и Лина испытывали молчаливое удовлетворение. Куда более непредсказуемым, пугающим и неутешительным было решение их младшей дочери вести независимую жизнь. Рэйчел Грэм считалась одной из самых видных красавиц Шеффилда. Вдохновившись историями о свершениях Флоренс Найтингейл[27] и испытывая жгучее желание помогать нуждающимся, после школы Рэйчел решила стать медсестрой. Для юной девушки того времени это был все еще очень необычный выбор, хотя и не редкий.

Если бы Лина не вмешалась, Эдвин мог бы поступить как типичный викторианский отец в соответствии со своим воспитанием и запретить Рэйчел учиться на медсестру. Но мать, зная о сильном и упрямом характере дочери, посоветовала ему не вмешиваться, так как Рэйчел это бы только раззадорило. Так что выбор Рэйчел был встречен если не одобрением родителей, то по крайней мере отсутствием их явного неодобрения.

Все романтические мифы о профессии медсестры вмиг развеялись, когда Рэйчел столкнулась с этим тяжелым и неприятным повседневным трудом. Но она взялась за дело с упорством, хотя сердце ее жаждало свободы и приключений. Веселость и легкость, с которыми она бралась за самую грубую и грязную работу, завоевали расположение пациентов и сотрудников больницы. Последние заметили, что у Рэйчел улучшается состояние даже самых тяжелых больных, и врачи стали прописывать выздоравливающим дозу «секретного эликсира сестры Грэм», чтобы те быстрее шли на поправку.

* * *

Когда Альберт частично отошел от дел, Сонни пришлось отчитываться перед Кларенсом Баркером. Вскоре он обнаружил, что с новым руководством работается в компании совсем не так, как прежде. И хотя именно Сонни и его отцу принадлежал контрольный пакет акций, на деле между отцом и сыном не было согласия.

Сонни недоумевал, почему отец так себя ведет, и не понимал, почему он отдает предпочтение Кларенсу. Это вызывало у него глубокую обиду.

Как только Сонни пытался что-то изменить в стратегии группы компаний, Кларенс начинал чинить ему всевозможные препятствия. В отличие от Майкла, Сонни не был готов к долгой нескончаемой борьбе. Он был молод, горяч и к тому же находился в куда более выгодном положении. К концу марта тысяча девятьсот четырнадцатого года Сонни еле сдерживался, чтобы не надавать кузену Кларенсу тумаков, но вместо этого решил сыграть ва-банк.

Для этого Сонни нуждался в союзнике, причем в союзнике, обладавшем властью. С этими мыслями он отправился к сестре и зятю. Майкл и Конни готовились к переезду в Бейлдон. Этот красивый городок, приютившийся на склоне холма на границе Ромбальдской пустоши, более известной как пустошь Илкли, соответствовал их представлению об идеальном месте жилья. Сонни хотел узнать адрес адвоката, через которого осуществлялась переписка с Джеймсом. Получив адрес, он тут же написал Джеймсу с просьбой его поддержать.

* * *

Ада Каугилл и Элеонора Роудз наслаждались жизнью в Париже. Атмосфера в большом космополитичном городе была расслабленной и толерантной, и вскоре девушки привыкли к комфортной жизни. Счастью способствовал и финансовый успех: картины Элеоноры пользовались большим спросом, а у колонки Ады в англоязычной газете, где она саркастично описывала парижскую жизнь, было огромное количество читателей. Однако в мае тысяча девятьсот четырнадцатого идиллии молодой пары пришел конец: Элеонора получила весточку из Англии.