Чтение онлайн

Глава пятнадцатая

Конни и Майкл вызвали врача к старшей дочери, Нэнси; та серьезно заболела, и ей диагностировали круп. Одно лишь это вызывало тревогу, но еще сильнее тревожила Конни заразная природа болезни. Младшей дочери Конни Маргарите было всего два года, и все боялись, что та заразится от сестры, учитывая опасные последствия крупа для малышей.

Ханна быстро собралась с мыслями и составила план действий. Без лишних промедлений они с Альбертом поехали в Брэдфорд, как только до них дошли новости. Дома у Конни Ханна прямо и недвусмысленно растолковала дочери сложившуюся ситуацию. Состояние Нэнси ухудшалось; Маргарите грозила опасность заболеть, и лучше всего увезти ее от источника инфекции. Поначалу Конни, естественно, не хотела расставаться с ребенком, но вскоре ее сомнения развеялись, так как препоручить малышку заботам бабушки представлялось самым разумным выходом из положения. Мало того что это убережет Маргариту, рассудила Ханна, Конни сможет целиком посвятить себя уходу за Нэнси. Когда Альберт и Майкл вернулись домой тем вечером, женщины все решили. Альберту осталось лишь вернуться в Скарборо в сопровождении уже двух леди после того, как более юная из них попрощалась с мамой и папой.

Альберт и Ханна окружили свою маленькую подопечную заботой и вниманием, а Сонни развлекал и веселил ее в долгие дни, когда малышка тосковала по дому, где остались родители и старшая сестра. Он часами играл с Маргаритой в ее любимые игры, катал ее на спине по лестнице дома на мысе Полумесяц, а в погожие деньки первым предлагал отвести крошку-племянницу на ближайший пляж. Мать была очень благодарна ему за помощь, так как с ее плеч спал значительный груз. Из всех домашних Маргарита больше всех любила Сонни и радовалась его обществу. Если ей не удавалось найти его в большом особняке, она звала его, хоть и с трудом выговаривала его имя и вместо «дядя Сонни» у нее выходило что-то вроде «Дидисон». Но все прекрасно понимали, что это значит.

Через десять дней после прибытия Маргариты в дом на мысе Полумесяц Генри открыл входную дверь, и Альберт, вернувшийся из Брэдфорда, переступил порог. Дворецкий взглянул на хозяина и сразу понял, что случилось. Альберт Каугилл словно в одночасье состарился. Генри молча взял у него пальто и шляпу и указал на гостиную. Альберт кивнул, прошел по коридору, сглотнул комок в горле и расправил плечи, прежде чем войти.

На миг он замер на пороге. Слабо улыбнулся, когда Ханна, Сонни и Маргарита его увидели.

— Дидисон, — тихо обратился он к Сонни, — будь добр, отведи Маргариту в библиотеку ненадолго, мне надо поговорить с твоей мамой.

Из них троих лишь Маргарита не почуяла беды. Когда дядя вывел ее из комнаты, Альберт повернулся к Ханне; в ее лице, как в зеркале, он увидел свое горе, ибо она сразу догадалась, что за новость он принес.

— Мы правильно сделали, что привезли сюда малышку, — тихо произнес он и обнял Ханну. — Мне очень жаль, дорогая. Сегодня Нэнси умерла.

* * *

В общем горе забылись конфликты между Альбертом и Майклом. Дом на мысе Полумесяц окутала скорбь. Семья пыталась примириться с утратой.

Но на следующем собрании совета директоров прежние разногласия снова дали о себе знать. Майкл Хэйг выставил ультиматум:

— Результаты этого года худшие в истории компании. Я не могу стоять в стороне и смотреть, как пропадает многолетний труд. Источник проблем — шерстеобрабатывающий завод. Я изучил отчетность предприятия: оно настолько убыточно, что тянет за собой все остальные компании. Убытки торговой фирмы объясняются именно потерями завода. Конечно, можно собрать все показатели вместе и сказать, что просто год выдался неудачный. Но не будь у нас химического завода «Аутлейн», в этом году мы потеряли бы очень много. Нельзя прикрывать доходами других «дочек» убыточность предприятия, за которую в ответе один человек и его неграмотное управление. Баркер не годится на роль управляющего, и чем скорее мы от него избавимся, тем лучше. Мало того что он не разбирается в бизнесе, он еще и ленивый манипулятор, сеющий раздор. Он пойдет на любую низость, лишь бы прикрыть свою несостоятельность, и я больше не намерен это терпеть.

Альберт вскочил.

— Гнусная клевета, — прогремел он. — Кларенс старается, как может. Ты так и не дал ему шанс. Может ли быть так, что ты используешь его как прикрытие для своей несостоятельности? Или просто завидуешь ему и боишься конкуренции?

Майкл встал и взглянул на Альберта через стол; его глаза пылали яростью.

— День, когда я испугаюсь конкуренции со стороны этого червя, станет для меня последним, — процедил он.

Гневная перепалка продолжилась; никто не желал успокаиваться. Наконец с немалым трудом Филипу Акройду удалось остановить спорщиков, объявив собрание закрытым, чтобы партнеры остыли.

Хотя это решение совсем не устраивало ни Альберта, ни Майкла, обоим пришлось с ним согласиться, так как другого выбора у них не было. Филип, к недовольству своему, осознавал, что конфликт его партнеров достиг точки накала, и был вынужден использовать свое преимущество ведущего акционера как рычаг давления.

Ханну все сильнее тревожили ухудшающиеся отношения мужа и зятя. Она понимала, что их ссоры, становившиеся все более ядовитыми день ото дня, влияют на всех членов семьи, и переживала, что Альберт и Майкл этого не замечали или же им было все равно. Подумав, она решила обратиться к единственному человеку, который, по ее мнению, мог ослабить этот конфликт.

Однажды она позвала Сонни составить ей компанию и прогуляться в замок Скарборо. Стоял ясный теплый день; они бродили среди старинных каменных укреплений с видом на город и два залива-близнеца. Сначала Ханна заговорила об успехах Сонни на поле для крикета.

— Ты уже решил, что ответишь на предложение Йоркширского крикетного клуба? — спросила она.

— Пока нет, мама, — сказал Сонни. — Честно говоря, я пока сомневаюсь. Я хотел бы стать профессиональным игроком и знаю, что дед бы гордился, если бы я вошел в сборную графства, но это лотерея. С первой же травмой моя карьера может закончиться. К тому же никто не гарантирует, что меня посчитают достаточно талантливым и предложат профессиональный контракт.

— А чем-то другим ты не думал заняться?

Сонни внимательно взглянул на нее и, кажется, догадался, к чему она клонит.

— Семейным бизнесом, например?

Ханна кивнула.

— Твой отец был бы рад, если бы ты начал работать в фирме. — Она огляделась, словно опасаясь, что Альберт может их подслушивать. — Особенно после того, как Джеймс не смог этого сделать и тем самым очень его разочаровал.

В конце концов Сонни согласился не принимать предложение крикетного клуба до следующей весны и учесть все материнские доводы, прежде чем решить что-то окончательно.

* * *

Тем временем в другом зале для совещаний, в брэдфордской конторе «Уокер, Пирсон, Фостер и Добсон», тоже проходило собрание совета директоров. Компания, образованная на чистом энтузиазме пятнадцать лет тому назад, добилась больших успехов. Проблема, с которой столкнулись четыре директора спустя пятнадцать лет, заключалась в том, что все они были одного возраста. «Четыре всадника» ворвались в йоркширскую текстильную промышленность с безудержным пылом, и их повсюду сопровождал успех; в конечном счете они смогли составить конкуренцию даже такому гиганту, как «ХАК Лимитед». Как и их главный конкурент, «четыре всадника» провели диверсификацию и приобрели шерстеобрабатывающую фабрику и прядильный завод.

Но теперь возраст обернулся против них. «Всадникам» пора было дать своим коням отдохнуть, но не нашлось никого, кто присмотрел бы за конюшнями. У Джорджа Добсона и Генри Пирсона были сыновья, но оба выбрали иной род деятельности. Первый служил капитаном Королевского флота, второй стал адвокатом. Дочери других директоров вышли замуж за людей, не имевших отношения к текстильной промышленности, и никто из супругов не мог взять на себя управление предприятием.

Так перед директорами встала дилемма — найти стратегию выхода из бизнеса. Просто закрыть фабрики и торговую фирму означало признать поражение. Таким же бесславным концом представлялась продажа бизнеса конкурентам вроде «ХАК». Мартин Фостер первым заговорил об этой проблеме годом ранее. Но, несмотря на все усилия, решение пока не нашлось.