Чтение онлайн

А десять дней назад каждому из четырех директоров пришло письмо с одинаковым содержанием от адвокатской фирмы с конторой в Лондоне. Клиент фирмы, писали адвокаты, желает приобрести успешный текстильный бизнес в Западном райдинге Йоркшира. Клиент этот является владельцем иностранного конгломерата, работающего в различных областях промышленности, в том числе в текстильной индустрии. В письме озвучивалось предложение на покупку всего пакета акций «Уокер, Пирсон, Фостер и Добсон». Предложение было не слишком щедрым, но вполне приемлемым и достойным обсуждения. В письме подчеркивалось, что ни название компании, ни тактика управления и ведения бизнеса после покупки не изменятся.

Дальнейшее развитие событий оказалось вполне предсказуемым. Как истинные йоркширцы, да еще и торговцы шерстью, четыре директора стали торговаться, но этого стоило ожидать. Стремление выбить лучшую цену было у них в крови. Но в этом случае выторговать лучшие условия оказалось сложнее, чем они рассчитывали. Ведь «всадники» пытались вести переговоры с покупателем, которого никогда не видели; они не знали, что он за человек, и не могли предсказать его реакцию. Кроме того, переговоры велись через третьих лиц.

Наконец договорились об условиях. Хотя «четырем всадникам» удалось слегка увеличить стоимость полного пакета акций, в ответ им пришлось пообещать, что они останутся на своих постах до окончания переходного периода. То есть после приобретения фирмы новым владельцем их выход на пенсию отодвигался на два года, если, конечно, им не удалось бы раньше найти себе достойную замену. На этот промежуточный срок в состав совета директоров предстояло войти одному из адвокатов лондонской практики, представляющему интересы нового владельца. «Четырем всадникам» оказалось не так-то просто ускакать в закат.

В ходе переговоров директора несколько раз запрашивали информацию о неизвестном и необычайно скрытном покупателе, но им ответили, что информация конфиденциальна и разглашению не подлежит.

Глава шестнадцатая

В первые дни тысяча девятьсот девятого года Джеймс написал два письма. Первое предназначалось его адвокату и лондонскому другу Ральфу Френчу, второе — сестре Конни. В письме Френчу содержался ряд весьма конкретных указаний, итогом которых стало составление коммуникационной стратегии, удивившей даже Ральфа.

В письме Конни Джеймс поздравил ее с новой беременностью и выразил сочувствие по поводу конфликта между Майклом и их отцом. Он сказал, что, если конфликт обострится до предела, ей стоит посоветовать Майклу уйти из фирмы, так как любая текстильная компания мгновенно согласится принять его на работу.

Неустанное процветание и крепнущее материальное состояние Джеймса объяснялись его деловой философией, намного опережавшей время. Он верил, что люди лучше всего работают, когда работают на себя, и привлекал к делу самых талантливых руководителей, предлагая им долю в своих предприятиях. Все его управляющие были также акционерами компаний. Чтобы акции приносили дивиденды, компания должна была приносить хорошую прибыль. Акционеры работали усерднее рядовых сотрудников, ведь так доходность фирмы повышалась. Получив дивиденды, люди гордились собой.

Два директора головной компании — Джеймс и Элис — забирали прибыль и дивиденды и вкладывали почти все в дальнейшее развитие группы предприятий. Этот простой подход позволил им создать один из богатейших концернов в Австралии, но они не почили на лаврах. Австралия в то время была развивающейся страной, страной быстро растущих возможностей. Джеймс и Элис хотели быть причастными к этому росту; мало того, они желали его возглавить. И если их личные отношения были союзом двух сердец, их деловое партнерство объединило два амбициозных и дальновидных ума.

Рассказывая Элис о письмах, отправленных с утра, Джеймс признался, что отдал окончательное распоряжение о покупке английской компании, хоть и не знал наверняка, сможет ли осуществить свой план, связанный с этим предприятием.

— А если все получится, ты раскроешь свою личность? — спросила Элис.

Джеймс усмехнулся.

— Не думаю. Мы уехали из Англии не просто так; на то была веская причина. Отец мог причинить нам немало вреда, если бы смог нас найти, поэтому Джеймсу Каугиллу пришлось исчезнуть с лица Земли. Взяв твою фамилию, я рисковал, но имя Джеймса Фишера ничего бы не сказало ищейкам. Мой замысел сработал, и нас никто не тронул. Возвращать себе фамилию слишком хлопотно, да и нравится мне быть мистером Фишером. Фамилия мне подходит, и название фирмы хорошо звучит. «Фишер-Спрингз». Почти как музыка для моих ушей.

— Я рада, что ты не хочешь менять фамилию на Каугилл, — отвечала Элис. — Во-первых, нечего путать детей. Они уже привыкли быть Фишерами, и смена фамилии расстроит Сола, Цисси, Эллен и так далее.

Джеймс согласно кивал, но встрепенулся, услышав ее последние слова.

— Что значит «и так далее»? — спросил он.

— А как еще сказать, ведь мы не знаем, кто это будет — мальчик или девочка, — широко улыбнувшись, ответила Элис.

* * *

На следующий день после того, как Ральф Френч получил очередное письмо от Джеймса, состоялась еще одна встреча совета директоров «Хэйг, Акройд и Каугилл». Майкл отступать не собирался. Он сообщил партнерам, что пора принять решение касательно Кларенса Баркера. Повторил, что считает его сеятелем раздора, и предупредил, что амбиции Баркера безграничны. Наконец Майкл предъявил ультиматум: он не может работать вместе с Баркером — и предложил партнерам сделать выбор. Или те встают на его сторону и увольняют Баркера, или, как он предостерегал ранее, он уволится в знак протеста. Альберт ответил, что не собирается увольнять Баркера, несмотря на все ультиматумы Майкла. С огромной неохотой Филип Акройд встал на сторону Альберта.

Майкл поднялся и ощутил, как на него навалилась огромная усталость.

— Что ж, джентльмены, — холодным, официальным тоном объявил он, — вы не оставляете мне выбора. Завтра утром я подам в отставку.

До того момента ни Филип, ни Альберт не верили, что Майкл угрожал всерьез. Еще долго после того, как он покинул зал совещаний, они сидели в потрясенной тишине. Майкл же оказался верен своему слову, и наутро в контору на Мэнор-роу пришло письмо с заявлением об уходе.

* * *

Всего через четыре дня после увольнения Майкла Хэйга ближайшее окружение Каугиллов и Акройдов перенесло еще один тяжелый удар. Сумрачным февральским утром Эллен Акройд проснулась от громкого стука в дверь спальни. Вбежала экономка и попросила ее скорее пройти с ней на кухню. Эллен взглянула на постель: половина Филипа была пуста. Его одежда по-прежнему висела там, где он оставил ее накануне вечером. Эллен встала, торопливо надела домашние туфли и халат и, потянувшись к крючку на двери, заметила, что халата Филипа на месте нет.