Чтение онлайн

Когда он ушел, его холщовая сумка потяжелела: в ней лежала буханка хлеба и ломоть сыра, подарок от добрых фермеров. Два часа он шел быстрым шагом, затем взошел на пологий холм и безошибочно почувствовал, что увидит Аббатство за следующим поворотом.

Он шел вперед, ускорив шаг перед поворотом. Завернул за угол и увидел его; оно было точно таким, каким он его помнил, точно таким, как он его рисовал. Он продолжил идти по дороге, приближаясь к Аббатству. Наконец остановился у скопления серых домиков; их было всего пять или шесть, так что место это сложно было назвать даже деревушкой.

Он не смог бы сказать, сколько там пробыл. Он расположился напротив разрушенной стены Аббатства. Именно здесь стояли изображенные на картине люди. Он долго ждал, вот только не знал, чего именно. Просветления? Или хотя бы осознания, почему он здесь? Но ничего не происходило. Все вроде было на местах — Аббатство, поля, домики, — но не всколыхнулось ни одно воспоминание. А потом с нахлынувшей внезапно печалью и разочарованием он понял почему: вокруг не было людей, как не было их на картинах, которые он уничтожил. Временами мимо проходил кто-то из деревенских и со смутным любопытством смотрел на бродягу. Один раз по пологому холму протарахтел фургон, оставив за собой клубы пыли на грунтовой дороге. Была середина лета, от жары казалось, что машина и дорога плавятся в дымке. Фургон проехал деревню насквозь и направился дальше; никто не вышел. Значит, в нем ехали не те люди. Те люди, как и его жизнь, как и фургон, были уже не здесь.

Наконец он двинулся дальше; сердце разрывалось от горя, вот только причину его он не знал. Он так надеялся получить здесь ответы на все свои вопросы. А теперь чувствовал себя так, будто у него землю выдернули из-под ног; внутри зияла пустота, пустота и одиночество. Он был одинок и блуждал в потемках, ибо не знал, куда идти и что теперь делать. А кроме «теперь», у него ничего не осталось, ведь он уже потерял прошлое, да и будущего перед собой не видел.

Он прошагал несколько миль, не различая дороги. Вверху на холме увидел вырытый в земле контур большой лошади. Кому пришло в голову вырыть очертания такой огромной фигуры и почему она кажется ему знакомой? Он не знал. Он продолжил путь и вошел в деревню, огляделся безо всякого интереса. Он устал; ему нужно было отдохнуть после сегодняшней горькой неудачи. В нескольких ярдах впереди на длинной и прямой деревенской улице он увидел странное здание, нехарактерное для сельской местности. Оно напоминало кузницу, но изнутри доносился тихий механический гул. Бродяга увидел вывеску на стене здания. Рядом с вывеской в стене была маленькая дверь с полупрозрачным стеклом. На стекле висело объявление, сделанное на скорую руку; на куске коричневого картона грубым неровным почерком были написаны слова. «Требуются рабочие. Стучитесь».

Глава тридцать восьмая

В отсутствие Джеймса и Элис дома у Фишеров все было спокойно. В первые недели после отплытия корабля младшие дети, бывало, предавались унынию, что родители их покинули, но Луиза научилась замечать симптомы этих приступов и не давать им ходу. Цисси, Эллен и Филип переносили отсутствие родителей более стоически. В минуты одиночества Цисси утешал ее приятель, работавший репортером. Эллен, менее бойкая и более усидчивая по сравнению со старшей сестрой, искала утешения в книгах. А Филип, чьи эмоции и так напоминали пороховую бочку с наступлением половозрелости, был слишком занят и напрочь забыл про родителей. Девочка из его школы на два года его старше подавала недвусмысленные знаки, что хочет познакомиться с ним поближе. Но Филип возомнил, что влюбился в Луизу, и разрывался между двумя своими зазнобами.

Луиза, само собой, его чувства никак не поощряла, но распознала признаки влюбленности и стремилась охладить пыл юного поклонника, не обидев его слишком сильно. Организация быта в таком большом доме и забота о детях отнимали все ее время, и отдыхать ей было совсем некогда. Единственной возможностью передохнуть стали частые визиты Патрика Финнегана, который очень серьезно относился к своим обязанностям управляющего хозяйством Фишеров.

Луизе было интересно общаться с молодым банкиром, хотя со смерти любимого жениха мужчины редко пробуждали в ней интерес. Финнеган относился к ней как к другу и коллеге, и это нравилось ей больше всего. В ходе их оживленных дружеских споров Финнеган давал понять Луизе, что она очень ему нравится, хоть и не говорил этого вслух. Раньше она нашла бы подобное поведение оскорбительным, но Финнеган не перегибал палку. Он хорошо разбирался в женщинах и умел вовремя остановиться.

Вскоре мистер Финнеган и мисс Бин стали друг для друга Патриком и Луизой, а еще через некоторое время Луиза стала подгадывать время ужинов так, чтобы те совпадали с визитами Патрика. Так Патрик мог спокойно пообщаться с детьми и справиться об их благополучии, а заодно и поесть, тогда как раньше ему приходилось скорее заканчивать визит и ехать ужинать в город. А поскольку он обещал Джеймсу и Элис бдительно присматривать за детьми, вскоре он вызвался сопровождать Луизу и детей на прогулки в выходные.

Даже у самых дорогих автомобилей, как бы ни берег их владелец, случаются поломки. Однажды Патрик и Луиза повезли детей по магазинам. Вечером они вернулись домой уставшими и голодными. Патрик остался на ужин, и тут разразилась внезапная и очень сильная гроза, явившаяся с запада; дети радовались ей, как фейерверку. Луиза, впрочем, не обрадовалась: она боялась грома и молний и терпеть их не могла. Начался сильный ливень, и, когда Патрик попытался завести машину, та отказалась заводиться. Дело было в субботу вечером, ближайший город находился в десяти милях, а найти механика в такой час было невозможно. У Патрика не осталось выхода: промокший насквозь после бесплодных попыток завести машину, он постучался в дом и попросился на ночлег.

Луиза взяла ситуацию в свои руки, среагировав мгновенно, как могла только школьная учительница.

— Вы, ступайте наверх, — велела она Патрику. — Направо по коридору, вторая дверь — это комната для гостей. Снимайте мокрую одежду и примите горячую ванну. На двери висит чистый банный халат; в ванной есть полотенца. Мокрую одежду принесете вниз. Я буду ждать вас на кухне с горячим напитком. Выпьете и повесите одежду сушиться.

Чувствуя себя нашкодившим мальчуганом, Патрик смиренно выполнил ее требования. Ранним утром в воскресенье гроза снова разбушевалась. И если вечером Луиза храбрилась перед детьми, теперь ей стало действительно страшно. Гроза приближалась, и она не могла уснуть, ворочалась в кровати и боялась. Страх сменился первобытным ужасом, когда молния вспыхнула прямо над крышей; от грома сотрясался дом, и паника Луизы усиливалась. Молния освещала ночное небо, гром угрожающе грохотал. Когда вся комната осветилась, как днем, и раздался оглушительный треск, Луиза не выдержала. Она закричала от ужаса, не в силах больше выносить это испытание.

Через несколько секунд раздался стук в дверь. В дверях стоял Патрик в халате из комнаты для гостей. По-видимому, ее крик его разбудил; его волосы были растрепаны.

— С вами все в порядке? Может, вам что-нибудь принести?

Раскат грома усилил ее тревогу. Она взяла Патрика за руку и затащила его в комнату.

— Прошу вас, я не выношу гром, не могли бы вы остаться? — взмолилась она.

Он лег в постель с ней рядом. Луиза положила голову ему на грудь и заплакала от страха, крепко его обняв. От ее волос пахло свежестью и чистотой, а ее сильное мускулистое тело дрожало, прижимаясь к нему, и, хотя его намерения были самыми благородными, он ощутил нарастающее возбуждение.

Луиза тоже это почувствовала. Открыла глаза и пристально посмотрела на него, затем, словно решившись, скользнула рукой под его халат. Они взглянули друг на друга, и ее ночная рубашка упала на пол рядом с халатом. Когда они уснули в объятиях друг друга, выбившись из сил, уже почти рассвело. К тому времени гроза утихла. Но их страсть друг к другу лишь разгорелась сильнее.

* * *

После того как Кларенс Баркер уволил Роберта Бинкса, у главы «ХАК» возникла идея. Для ее осуществления нужно было только одно — добиться отставки отца Роберта, Чарли Бинкса. Дожидаясь возвращения Чарли из отпуска, Кларенс начал готовиться. На примере Роберта он убедился, что под «исследования» можно подвести любые расходы, и велел адвокату учредить еще одну фирму такого же типа, что и «Шерстяная фирма „Феникс“», — несуществующего поставщика шерсти, принадлежавшего Кларенсу. По его замыслу, новая компания должна была выписывать накладные химическому заводу «Аутлейн» за фиктивные исследования так же, как «Феникс» выписывал накладные на мнимые поставки шерсти шерстеобрабатывающему заводу «ХАК». Лишь одно мешало Кларенсу осуществить его затею — Чарли Бинкс.

Впрочем, избавиться от него оказалось проще, чем он думал. Утром того дня, когда Чарли должен был вернуться на работу в «Аутлейн», почти ровно в девять он без приглашения ворвался в кабинет Кларенса на Мэнор-роу. Дверь ударилась о стену, а Чарли, дрожа от ярости, навис над столом Кларенса.

— Ах ты тупой невежественный ублюдок! — выпалил Чарли. — Что же ты за управляющий? Меня не было всего несколько дней, а у тебя хватило наглости вмешаться в мой бизнес! Зачем ты туда сунулся? Роберт опоздал из-за чрезвычайной ситуации дома, а исследование, которым он занимался, принесло бы нам колоссальную прибыль, но ты не мог не вмешаться, не мог не показать, кто в доме хозяин, верно? Но это ты, Баркер, именно ты не годишься на роль управляющего. Теперь я не удивлен, что Майкл Хэйг уволился! Пока ты держался в стороне от химического завода, я упорно не хотел думать о тебе плохо. Но теперь понимаю, что Майкл был прав. Тебе нельзя доверять! А без доверия я не вижу своего будущего в компании. Я увольняюсь! — Чарли направился к двери, остановился на пороге и напоследок произнес: — Ты пожалеешь о своем глупом высокомерии, и это случится раньше, чем ты думаешь. Я заставлю тебя поплатиться. Этого бы не случилось, будь здесь Сонни. Хорошо смеется тот, кто смеется последним, Баркер. Ты пожалеешь о том дне, когда встал нам с Робертом поперек дороги.