Чтение онлайн

Последовала долгая пауза; Финнеган обдумывал предложение и пытался прийти в себя. Немного запинаясь, он проговорил:

— Второе я могу вам пообещать прямо сейчас. Буду рад работать с вами.

— А уговорить текущих акционеров будет легко, — продолжал Джеймс. — Ценность акций зависит от кредита доверия банку. Если его не будет, акции годятся лишь на растопку. После сделки вам следует обдумать смену стратегии. Австралия стремительно развивается. Мы поощряем эмиграцию, а значит, с каждым годом будет расти спрос на новые дома. Нам это хорошо известно по отчетности строительной компании. Чем больше недвижимости, тем больше ипотечных займов; эта сфера будет расти как на дрожжах. Если банк войдет в группу «Фишер-Спрингз», мы хотим, чтобы он стал лидером рынка, а не плелся в хвосте. Ипотечные займы — специализированная ветвь банковского дела, имеет смысл подготовить или нанять профессионалов этого сектора. Мы отведем под организацию отдельного подразделения ипотечных займов достаточную сумму. Наконец, должны быть и другие небольшие банки, сталкивающиеся с той же проблемой, или же те, что столкнутся с ней в ближайшем будущем. Если вам станет об этом известно, приходите к нам. Естественный прирост — это прекрасно, но покупать быстрее. Мы планируем использовать оба метода.

Наметив основные условия, Джеймс и Элис перешли к деталям. Через час Финнеган покинул контору, не веря своему счастью.

* * *

В зале совещаний химического завода «Аутлейн» тем временем тоже проходило обсуждение — рациональное, спокойное, хотя мнения двух его участников были совершенно противоположными. Чарли Бинкс, гениальный создатель химических красок, чей талант уважали во всей текстильной промышленности, стоял у истоков компании. С момента ее основания как подразделения «Хэйг, Акройд и Каугилл» она принесла группе предприятий огромную прибыль. Отчасти это и являлось камнем преткновения в спорах Чарли и его сына Роберта. Как и его отец, Роберт был талантливым химиком, но, в отличие от Чарли, его стесняли узкие рамки мира химических красок. Роберт считал, что компания себя ограничивает и не реализует свой потенциал. Он хотел, чтобы предприятие расширило сферу деятельности.

То было время открытий в химической промышленности. На рынке постоянно появлялось что-то новое — инновационные продукты или химические заменители веществ, производимых традиционным способом. Роберт считал завод «Аутлейн» серьезным игроком, готовым участвовать в новой волне экспериментальных исследований. Он так горячо за это выступал, что мог бы написать целую диссертацию по теме и представить ее совету директоров «ХАК». Поскольку в совете директоров остался лишь один человек, решение принимали Чарли Бинкс и Кларенс Баркер. Но «ХАК» отказалась выделить средства на проект Роберта, и это вызвало разногласия.

Чарли попытался подсластить пилюлю.

— Я-то понимаю преимущества диверсификации, Роберт, — объяснил он. — Но ты не привел доказательств того, как это поможет компании в дальнейшем. Я защищал твое предложение как мог, но не смог привести пример конкретного продукта, который мы в итоге получим. Кларенс наотрез отказался даже подумать.

Роберт с отвращением поморщился.

— Это не аргумент. Сколько раз ты сам мне рассказывал, как дядя Альберт поддержал тебя, когда химические краски для текстиля только появились?

— Но у меня был конечный продукт, — возразил Чарли.

— Да, но риск все равно был большой и гарантий никаких. Откуда дядя знал, что ты не очередной безумный профессор? К тому же теперь у нас есть своя компания с гарантированным доходом, которая будет финансировать исследования.

— Что ж, Кларенс ничего не желает слышать, а без его одобрения мы ничего не можем сделать, — ответил Чарли.

Роберт, однако, не собирался легко сдаваться.

— А так ли нужно ему знать, что мы делаем, отец? — бесстрастно произнес он. — Он никогда не приходит на завод и, судя по твоим рассказам, даже на отчетность не смотрит. Если и увидит в отчете сумму «на исследования», можно сказать, что это расходы на краски нового поколения.

Услышав, что его сын хочет соврать, Чарли ошеломленно уставился на него. Но неохотно признал, что в его словах была логика.

— Опиши продукт, идею в общих чертах, и, возможно — возможно, — я подумаю.

— Легко, — ответил Роберт. — Интерьерные краски и удобрения. Думаю, в ближайшее время в этих двух сферах произойдет настоящая революция. Сельское хозяйство развивается, растет численность населения, и возникает необходимость в увеличении сельскохозяйственного производства, в повышении эффективности. Урожайность должна быть выше, а значит, нужны более эффективные удобрения.

— А краски?

— Я слышал, в континентальной Европе и в Америке ведутся интересные эксперименты по производству синтетических красок. Говорят, их делают из нефтепродуктов.

Сначала Чарли без энтузиазма отнесся к идее сына, но, выслушав его, он ощутил знакомый прилив энтузиазма.

— Хорошо, разузнай про оба производства, подсчитай затраты и покажи мне. Ничего не обещаю, но я подумаю.

* * *

— Расскажешь о своей подруге?

Саймон Джонс в изумлении посмотрел на мать.

— Откуда ты знаешь, что у меня есть подруга?

Эмили Джонс рассмеялась.

— Саймон, дорогой, ты всегда был наивным мальчиком. Я ничего о ней не знаю, кроме того, что ее зовут Наоми, она работает в магазине платьев и, пожалуй, более красивой женщины я никогда в жизни не встречала.

У Саймона вырвалось невнятное запинающееся мычание, что свидетельствовало о его удивлении. Мать сжалилась над ним и объяснила, перечисляя факты на пальцах:

— Вы познакомились, когда мы покупали Еве платье. Ты разговаривал с ней так, как не говорил прежде ни с одной девушкой. Примерочные в магазине отлично пропускают звук. Потом ты высадил меня и Еву у дома и унесся прочь как ошпаренный, очевидно чтобы встретиться с Наоми после закрытия магазина. Весь вечер тебя не было дома, но вернувшись, ужинать ты не стал. С тех пор по воскресеньям ты где-то пропадаешь, то есть, кем бы ни была твоя спутница, по субботам она работает. А еще ты долго ходил мрачный и раздражительный, видимо, потому что между вами что-то не ладилось. Зато в последнее время ты совсем нас забросил, но в редких случаях, когда все-таки удостаиваешь нас своим присутствием, живешь словно в своем мире, и, судя по дурацкой улыбке на твоем лице, в этом мире ты счастлив. На прошлой неделе отец сказал тебе, что «Брэдфорд Сити»[39] продули со счетом два-ноль; раньше ты бы неделю горевал, но тут улыбнулся и ответил: «Ну и славно». Но главное, твоя собственная кровать вдруг начала казаться тебе неудобной: ты почти не ночуешь дома. Значит, где-то тебя ждет более удобная кровать. Например, дома у Наоми. И ты еще спрашиваешь, откуда мне известно, что у тебя есть подруга.

Поначалу Саймона шокировала догадливость матери, но потом он оживился.

— И ты ничего не имеешь против? — робко спросил он.

Эмили обняла сына.

— Саймон, дорогой, ты взрослый мужчина и без пяти минут успешный бизнесмен. Мы с твоим отцом желаем лишь одного: чтобы ты был счастлив.

— А папа? Что он думает?

— Насколько я помню, — тут Эмили рассмеялась, — он сказал что-то вроде «везет же некоторым». А теперь расскажи мне про Наоми.

* * *

— И я рассказал. — Саймон ласково поцеловал Наоми в лоб и рассеянно притянул ее к себе одной рукой. — Я сообщил матери о наших планах, а она пригласила вас с Джошем на чай в воскресенье.

— А ее не смущает, что мы будем жить вместе, хотя не женаты? — спросила Наоми.

— Наверняка она хочет, чтобы мы поженились, но, кажется, она смирилась с тем, что я сказал — нам нужно время подумать. — Саймон принялся ее ласкать. Наоми боролась с возбуждением, проиграла и поддалась.

Днем Саймон повел Джоша на футбольный стадион, и трудно сказать, кто из них больше радовался, когда финальный свисток провозгласил победу «Брэдфорд Сити». После матча они прогулялись по Мэннингем-лейн и зашли за Наоми в магазин. Поужинав, как водится, рыбой с картошкой, рано легли спать. Обрадовавшись возможности провести вместе целые выходные, Саймон и Наоми не желали терять время зря.