Чтение онлайн

Но вот наконец дверь была открыта. Никто из обитателей дома не был допущен даже на лестницу ведущую на чердак, хотя к этому времени все уже вернулись в работы. Рафал сделал было попытку прокрасться на второй пролет лестницы, но его оттуда вежливо согнали. Милиция вошла на чердак, пробыла там какое-то время, что-то делала, а потом удалилась заперев и опечатав дверь наклеенными полосками бумаги с государственными печатями. Все видели, как удалялись стражи порядка с каким-то большим предметом, но никто не знал, что это такое. А в ответ на расспросы заинтригованных жильцов дома капитан заявил, что вполне удовлетворен достигнутыми результатами. Более того, в ответ на настойчивые расспросы хозяина дома он соизволил несколько приоткрыть служебную тайну:

– Сейчас мы забираем с собой вещественное доказательство, которое, я убежден, не усугубит ваши материальные потери. Потерпите немного, придет время, и все узнаете. Не возражаете, если я еще и завтра приду?

– Пожалуйста, пожалуйста, - разрешил хозяин.
– Не знаю, что вы забираете, но поскольку до сих пор я обходился без него, надеюсь обходиться и впредь.

Вот так потрясающая сенсация осталась тайной для всего семейства, и, естественно, семейство терялось в догадках.

– Интересно, что же такое они обнаружили на нашем чердаке?
– ломала голову пани Кристина.
– Наверняка что-то важное, иначе не стали бы тратить столько сил на дверь.

– А я им не верю!
– заявил Рафал.

– То есть как не веришь?
– поинтересовалась его мать.

– Не верю, что столько времени пыхтели над дверью только потому, что какой-то злоумышлен ник, по их словам, прокрался в наш дом. Ведь у нас же ничего не пропало? Они искали что-то конкретное, ожидали обнаружить это на нашем чердаке и обнаружили. Надо бы заглянуть туда...

– Рафал, не смей!
– встревожилась тетя Моника.

– Погоди, заглянешь, как только они снимут печати, - успокоил племянника пан Хабрович.

– А я думаю, что раз сорок лет никого не интересовал наш чердак, ничего там интересного обнаружить не могли. Раз никто туда не входил...

– А может и входили, да мы не знаем, - предположила пани Кристина. Милиция без причины не станет столько сил тратить на какую-то дверь повторила она.

Рафал выдвинул свою версию:

– Вынесли они что-то большое, видели? Наверняка труп. То есть, раз сорок лет, то скелет.

– Погодите-ка!
– вспомнила вдруг бабушка и повернулась к дедушке: Послушай, дорогой, вроде ты что-то говорил о подозрительных пропажах? Из-за всех этих событий я тебя как следует не расспросила.

– Какие такие пропажи?
– заинтересовалась тетя Моника.

Яночка с Павликом затаили дыхание. Бабушка уже открывала рот, чтобы выболтать что не нужно, Следовало немедленно действовать!

– Бабуля, еще варенья!
– рявкнул Павлик так громко, что сидящий рядом Рафал нервно вздрогнул.

– Ты чего? Бабуля не глухая. А варенье стоит у тебя под носом.

– А я хочу клубничное!
– упорствовал Павлик.

– Что с тобой, внучек?
– удивилась бабушка.
– Ты же не выносишь клубничное. Твое любимое вишневое, вот оно стоит.

– А у него, бабуля, с возрастом меняются вкусы, - поспешила Яночка на выручку брату.

– Вишневое варенье стоит в кухне, в буфете, пойди и возьми, - строго сказала мама.
– То есть, я хотела сказать - клубничное. Сходи и возьми сам, зачем заставляешь бабушку бегать? И, к огорчению детей, разговор опять вернулся к подозрительным пропажам.

– Мама, так о чем ты говорила?
– снова повторила тетя Моника.

Махнув на нее рукой, бабушка опять повернулась к мужу:

– О каких пропажах ты мне говорил, да я слушала вполуха? Дедушка, по своему обыкновению, не торопился с ответом.

Попыхивая трубкой, он лишь подтвердил:

– Да, я говорил.

– Так скажи же толком!
– рассердилась бабушка.
– Тут мы все головы ломаем, а вдруг это как-то связано с нашим чердаком? А ты сидишь и молчишь!

– Дедуля, никак ты продвинулся в своей филателистической афере? догадался Рафал.

Павлик в отчаянии шепнул сестре:

– Ну конец! Сейчас бабуля все выболтает!

– Тихо!
– ответила та.
– Раз переключились на дедушку, может, и пройдет стороной.

А тот и в самом деле не торопился с пояснениями.

– Меня просили держать язык за зубами, я и держу, - неохотно заговорил дедушка.
– Не знаю, связано это как-то с нашим чердаком или нет. В свое время узнаем, зачем торопиться? Удивленный пан Роман переводил взгляд с матери на отца.

– Вы и в самом деле думаете, что на нашем чердаке нашли приют фальшиво... марочники? Так как дедушка не торопился с ответом, не терпеливая тетя Моника ответила за него:

– Сомнительно. Ведь мы уже живем в этом доме несколько недель. Ни один фальшивомарочник не выдержит столько без воды и пищи.

– Они могут питаться консервами, - предположила пани Кристина.

– Или погибли голодной смертью!
– стоял на своем Рафал.
– И милиция начала выносить их трупы.

– Перестаньте молоть ерунду!
– рассердился пан Роман.
– Как бы они туда проникли? Дверь, сами знаете, была заперта намертво, а на окне решетка.

Пани Кристина возразила;

– Но ведь мы понятия не имеем о том, что происходило в этом доме до нашего переезда. Кто-нибудь из прежних жильцов мог и заниматься чем-нибудь таким, недозволенным...

– Ни один из прежних жильцов ничего не знал о чердаке и понятия не имел о ключе от двери, - напомнил пан Роман.
– Я же всех расспрашивал - О ключах, поправил Рафал.
– Пока меня не вытурили с лестницы, я подглядел. Там ведь три внутренних замка, врезных, и один висячий наружный. И к каждому замку был свой ключ, так что всего должно было быть аж четыре ключа . Целая связка!

Пан Хабрович пояснил:

– Когда я опрашивал прежних жильцов, все в один голос утверждали, что ключи от двери исчезли еще в незапамятные времена.

Бабушка уже довольно долго не мутила воду как-то притихла, думая о чем-то своем. Но вот она задумчиво проговорила, сняв очки с носа:

– Знаете, что-то такое мне смутно вспоминается. Ты, - обернулась она к дедушке, - сказал нам о том, что кто-то занимается подделкой надписей на марках. А мне вспомнилось, что вроде бы кто-то когда-то говорил мне что-то о какой-то нелегальной типографии в этом доме. Вот у меня и ассоциировалось в сознании - раз типография, значит, печатают. Раз печатают - значит, должна быть типография. Но вот от кого я слышала о нелегальной типографии - никак не могу вспомнить.