Чтение онлайн

И я продолжал идти, думая уже о том, как бы отыскать для себя убежище рядом с колодцем и, может быть, каким-нибудь садом… В идеале – найти погреб с припасами или что-то подобное. И можно было бы жить. На зиму как-нибудь запастись дровами, ветками и всякими досками, чтобы топить печь, найти в ближайших домах чью-то тёплую одежду…

В общем, планы на будущее потихоньку складывались в моей голове, а на ресницах то и дело противно поблёскивали слёзы. Потому что я знал, как сглупил, так некрасиво и некстати вспылив.

Но случилось неожиданное, что перебило все мои страхи, сомнения и сожаления, вытеснив их.

Уж не знаю, какими дорогами я шёл, что за такой короткий срок сумел убежать далеко от приюта, но оказался, если судить по местности и приближённой лесной полосе, едва ли не на окраине.

Домов здесь меньше, они ниже, песочного цвета, и дороги между ними разбитые, все в колдобинах. Деревьев, в том числе полу-сгоревших – наоборот больше. Как и сухих кустарников и вьюнков, что оплетали целые стены и крыши тех жилищ, которые уцелели.

И тишина…

Как ни прислушивайся – тишина.

По спине пробежали мурашки. А затем, видимо, я слишком старательно начал прислушиваться, потому что разобрал вдалеке… плач.

Разобрал и не смог уже понять, воображение то моё, песнь ветра или действительно плачет кто-то.

Но, собрав волю в кулак (мужчина я или нет, в конце то концов?) зашагал вверх по дороге, вздрагивая от нарастающего звука, что то угасал, то звенел всё громче.

И вот, спрятавшись за огромным дубом, я уже выглядывал на попавшую в ловушку девочку.

Чёрные волосы распущенны, глаза, то ли синие, то ли чёрные, огромные и мерцают, отражая тусклый, белый свет дня. Плащик порванный и грязный, под ним такие же штаны и драная грубая рубаха.

Если б не волосы, не понял бы издали, что девчонка.

Она висела вниз головой, подвешенная за ногу, а верёвка покачивалась на ветви такого же дерева, как то, за которым я скрывался.

Внизу, протягивая к бедняжке руки, бегали и причитали ещё четверо детей. Малявки, лет семи, не больше, мальчишки три и белокурая девочка. Худющая настолько, что смотреть на неё было страшно, мне всё казалось, что она упадёт и сломается…

Глубоко вздохнув, я вышел на свет.

– Эй, – позвал и все тут же разбежались, кто куда, – вы её обижаете или помочь хотите?

Нет, ну а что, мало ли… Я здесь уже ничему не удивлюсь, лучше разобраться в ситуации подробнее, чем освободить пленницу и обнаружить, что она, к примеру, превращается в опасного монстра и дети от неё наоборот защищались.

Драконы в этом мире водятся, маги и жрецы – тоже. Я наверняка о многом и многих ещё не знаю!

А девочка, покачиваясь на ветру из стороны в сторону, кривясь от боли в лодыжке, на которой затянулась петля, молчала, разглядывая меня серьёзным и внимательным взглядом.

Ответ мне пришёл от белокурой худой девчонки, которая выступила из-за сухого колючего кустарника.

– Помочь, конечно… Искра сюда за едой пробралась, а гады те ловушки на нас поставили!

– Что ещё за гады? – нахмурился я, тут же напрягаясь.

Девчонка пожала острыми плечиками.

– Тут двое взрослых живут, уже дней семь. Вроде как отбились от своего отряда, что во вражеские земли отправлялся. Отбились и, кажется, не против задержаться!

– Отлавливают нас, – подошёл к ней один из мальчишек, мурзатый весь, с короткими русыми волосами и ладошкой почесал свой курносый нос, – словно дичь.

– Хорошо хоть о наших припасах не знают, – добавила девчонка, что слышать от неё, учитывая внешний вид, было странно. – И об убежище… А она, – кивком указала на попавшую в ловушку, – нас не выдала! Никто из взрослых не знает, где мы живём.

Дослушивал я это уже по пути к пленнице и, ловко ухватившись за ветку, подтянувшись, забрался за дерево и добрался до узла верёвки.

– Ясно… Я сейчас развяжу, а вы ловите, – сказал мальчишке и тот, кивнув, тут же позвал остальных.

Я правда старался, чтобы мелкая не упала, хотел, развязав, верёвку придержать, но не ожидал, как заскользит она в ладонях, сдирая мою кожу до крови… Аж жжённой кожей запахло!

И молчаливая пленница рухнула прямо на кучку ребятни, протягивающей ей руки в надежде поймать.

Ой, и крик поднялся!

Закрыв ладонями уши, пачкая в крови свои волосы, я сам чуть не соскользнул с дерева.

– Живы?! – спустя секунду, свесился с ветки, сам едва не воя от жгучей боли в руках.

В ответ – плач. И мальчишка с выпачканным лицом, помогая молчаливой подняться, запрокинув голову, ловя мой взгляд, ответил:

– Кажется, мы Ане что-то сломали.

– Нога болит, – прохныкала она, потирая свою худющую (двумя пальцами обхватить мог бы!) ногу. – Очень болит!

Делать нечего, спрыгнув на землю, я поднял её и вздохнул.

– Куда идти-то?

Хотелось поспешить, сталкиваться с какими-то взрослыми желания не было.

Мальчишки сориентировались быстро. Ни капли подозрения ко мне! Словно то, что я тоже ребёнок, являлось пропуском в их «тайный клуб». И они побежали вперёд к узким уточкам, показывая мне путь, пока Аня тихо хныкала на моём плече.

Искра, если я правильно понял, как зовут немую девочку, брела, припадая на одну ножку, за нами на некотором расстоянии.

– Меня Славой зовут, – как-то невпопад представился я, отчего-то смутившись молчанию.

Но нормально познакомиться нам не позволили. Гогот и мужские голоса резанули слух, и все мы приникли к ближайшей каменной стене, прячась в её тени.

Мужчины проходили мимо довольно близко, но нас, если не свернут специально, могли не заметить.

– А стоит ли к ним вваливаться вот так? – говорил один. – Надёжнее по одному отлавливать, на-дольше хватит.

Каким-то образом я понял, что речь о детях. Но не понял, хватит для чего?

Второй отвечал:

– Ага, а если струсят и всё же поменяют своё убежище? А домой лично я возвращаться не собираюсь, не хватило ещё, чтобы казнили за дезертирство…

– Ой, да кто знает, сбежал ты или провалялся раненым где-то?!

– Ага, если бы ещё шрам какой был, а так не отговоришься ранением, не докажу ведь! Короче, я за подстраховку. Переловим их сразу, запрём где-нибудь, и пусть себе под рукой будут!

Голоса отдалялись, и мы потихоньку юркнули в затемнённый узкий переулок.