Чтение онлайн

Оливер послушно заглянул - и обнаружил, что обзор и впрямь несказанно улучшился. С отчетливой ясностью он различал гряду холмов на дальнем берегу озера, и - вот те на!
– теперь из-за них показались заснеженные вершины головокружительно высоких и весьма далеких гор - гор на окраинах Эйлешира, по всей вероятности. Где же прятались до сих пор эти внушительные гиганты? А какой потрясающий вид открылся бы его глазам, находись солнце в зените, прямо над головой!

Оливер чуть сместил трубу в сторону, и в объективе показались очертания соседней деревушки Джей. По темной поверхности Одинокого озера скользили туда-сюда крохотные ялики и смэки*. [Смэк (мор.) - одномачтовое рыболовное судно. (Прим. перев.)] Еще ближе виднелась вторая деревня - сам Шильстон-Апкот. Оливер со всей отчетливостью различал сложенные из камня коттеджики под красновато-бурыми черепичными крышами, общинный выгон, базарную площадь с крестом, одинокую колокольню церкви Святой Люсии Озерной, укрытый под сенью дерев "Деревенский герб" и даже струйку дыма, поднимающуюся над одной из труб Далройда. По Нижней улице взад-вперед расхаживали люди, то и дело проезжала двуколка или фермерская телега, беззвучной рысью проносились верховые. В какой-то момент Оливер зафиксировал трубу, заметив преподобного мистера Скаттергуда и его рыжеволосую супругу: эти двое беседовали не с кем иным, как с мистером Томасом Доггером, джентльменом, чей обширный подбородок, вьющиеся седые волосы и прямая осанка позволяли опознать его с любого расстояния.

–  Изумительно!
– воскликнул Оливер, отходя в сторону и уступая инструмент мисс Моубрей.

Спустя какое-то время инструмент передвинули к южному окну, чтобы полюбоваться на Скайлингден-холл. Глазам наблюдателей открылся особняк, такой же мрачный и потрепанный непогодой, как обычно; бесконечно длинная крыша лениво тянулась над чащей. Взгляд различал отдельные окошки - те, что еще не закрыл собою кустарник, целый архитектурный лес флеронов, фронтонов и унылых дымовых труб, а главное - внушительный портал над входом и огромный круглый "глаз", взирающий сверху вниз на добрых жителей Шильстон-Апкота. Чуть выше усадьбы, у самой вершины, там и тут виднелись остатки каменной кладки и серые каменные плиты - все, что сохранилось от злополучного аббатства Озерных братьев.

–  Изумительно!
– вновь воскликнул Оливер.

–  Да, наверное, так оно и есть, мистер Оливер, сэр. Но, в конце концов, к чему все это?
– размышлял вслух задумчиво-мечтательный Слэк: он стоял поодаль, невозмутимо скрестив руки на груди, пока Оливер и Мэгс по очереди глядели в окуляр.

–  О чем вы?
– осведомился Оливер, оборачиваясь.

–  Это я в общем и целом, сэр. В свете великих событий. В перспективе, так сказать, более широкой. В летописях жалкого, разъединенного мира - к чему все это?
– Он взмахнул рукою, словно пытаясь охватить домик вместе со всем содержимым.
– Лучше ли нам от этого по итогам?

–  Честное слово, Слэк, я не совсем понимаю, о чем идет речь...

–  Что значит наша краткосрочная жизнь в сравнении со всеобъемлющей панорамой бытия? Много ли стоит этот домик в ветвях, и часы, и подзорная труба? Разве все то, что мы видим вокруг себя, не доказывает, сколь мы жалки, ничтожны и во всем подобны насекомым и сколь преходяща наша сущность? Широта и громадность мира природы, ставшего для нас темницей, сами по себе умаляют все то, что происходит в данный момент здесь, в "Пиках", или в деревне, или в городе Малбери, или в Вороньем Крае, если на то пошло. Да и что такое данный момент, один из многих, в сравнении с необозримой безбрежностью вечности? О, что за тайны, что за непостижимые тайны! Стоит лишь задуматься о том, что наши краткосрочные жизни может раз и навсегда оборвать вмешательство кометы - если, конечно, это комета послужила причиной Разъединения, как считает хозяин, - и поневоле надолго умолкнешь! Вы только представьте себе, мистер Оливер, как ненадежно и непрочно наше положение!

–  Опять ты философствуешь, Слэк, во всю мочь, как говорится, и, на мой вкус, слишком уж мрачно, - промолвила мисс Моубрей.
– Похоже, в твоей краткосрочной жизни с некоторых пор мелодраматичности поприбавилось. Никак великие тайны бытия отделали тебя не на шутку!

–  Ох, верно, и досталось же мне за последнее время, мисс Маргарет, вы просто не поверите! Прошу меня простить - моя вечная слабость, то и дело ей поддаюсь! Слишком часто предаюсь я удручающим раздумьям; боюсь, вы сочтете, что я совсем впал в уныние. Однако здесь, в поднебесной обители, так высоко над миром, просто невозможно не задуматься о подобных вещах, сами понимаете.

–  Да, полагаю, это вас в некоторой степени оправдывает. Но по чести говоря, Слэк, вы же всегда таковы!

–  О да, - вздохнул философ, сцепляя руки за спиною и серьезно кивая, как если бы и впрямь твердо решил исправиться.
– Да, мисс Маргарет, все, что вы говорите, - чистая правда. Вы меня уличили - и вы, и мистер Оливер. Виноват, что греха таить. Злополучная привычка, пагубная привычка, неотвязная привычка; привычка, от которой виновному подобает и следует избавиться.

–  Эгей! Вот каяться здесь совершенно ни к чему, - улыбнулся Оливер, опасаясь, что коротышка-слуга принял упрек чересчур близко к сердцу. Сдается мне, тут ничего не поде...

Тишину вспорол пронзительный, душераздирающий вопль, а в следующий миг за восточным окном зашумели крылья. Домик содрогнулся и заходил ходуном. Мисс Моубрей в свою очередь тихонько вскрикнула и пошатнулась на ногах, а Оливер крепко вцепился в ближайший стул, опасаясь, что "оригинальное сооружение" того и гляди рассыплется на куски. Свет в восточном окне заслонила гигантская темная тварь с головой и шеей, щедро сбрызнутыми кармазинно-алым, с пронзительными холодными глазами, крепким, изогнутым, зловещим клювом и черными как смоль крыльями. Не успел Оливер крикнуть: "Берегитесь!", как в комнату влетела огромная птица, отчасти смахивающая на грифа-стервятника, а в следующий миг прянула назад, вновь взметнув крыльями настоящий ураган. Острые, как бритва, когти намертво вцепились в подоконник; незваный гость утвердился понадежнее. Пронзительные холодные глаза внимательно уставились на двуногих пленников поднебесной обители.

–  Господи милосердный!
– испуганно воскликнул Оливер.
– Если это не... не тераторн... тогда, слово христианина, я съем собственный сюртук!

–  Это и впрямь тераторн, - отозвалась мисс Моубрей, отчасти придя в себя; внезапное появление птицы потрясло даже ее.
– Хотя лакомиться одеждой пока никакой нужды нет, мистер Лэнгли.

–  О нет, не беспокойтесь, сэр, не беспокойтесь, это просто-напросто мистер Шейкер!
– воскликнул задумчиво-мечтательный коротышка-слуга, бросаясь вперед и осыпая незваного гостя ласковыми словечками и похвалами, а тот вращал безобразной головой туда-сюда, пытаясь получше рассмотреть Оливера; здоровенная птичья туша заполнила собою почитай что весь оконный проем. Как ни странно, увещевания Слэка как будто бы имели успех: тераторн изящно сложил крылья, устроился на подоконнике поудобнее и успокоился, хотя внимание его по-прежнему было приковано к двуногому незнакомцу, и поглядывал он на Оливера весьма свирепо.

–  Откуда здесь тераторн?
– осведомился Оливер, бледный как полотно.

–  Мистер Шейкер - капитанов питомец, - отвечала мисс Моубрей.

–  Прошу простить мне эту вольность, мисс Маргарет, но только мистер Шейкер вовсе ничей не питомец, - возразил Слэк.
– Он странник эфира, джентльмен и скиталец небесных сфер; просто он из любезности навещает нас всякий день примерно в этот самый час, дабы оказать нам честь своим визитом и провести время в обществе хозяина - когда хозяин здоров, как равный с равным, поспешу добавить, - и в обществе его смиренного слуги тако же, позволю себе заметить.

–  Опять философствуете, Слэк.

–  Прошу прощения, мисс Маргарет, трудно воздержаться от философствования при виде этакой твари, - ответствовал Слэк.

Оливер охотно согласился про себя с коротышкой-слугой, хотя покамест не вполне ясно понимал, что происходит. Тераторн! Кошмарнейший, гнуснейший из крылатых хищников, чей силуэт в небе - распростертые черные крылья и кармазинно-красная голова - в глазах большинства селян служил предвестием грядущего бедствия, здесь, в "Пиках", в Талботшире, по всем признакам числился желанным гостем! И все-таки при виде мерзкой птицы Оливер холодел от страха, по спине его бежали мурашки, а сердце учащенно билось - о чем мистер Лэнгли и не преминул поведать Слэку и мисс Моубрей.

–  Ах, да не тревожьтесь вы, мистер Оливер, - успокоил его коротышка-слуга, разворачивая принесенный из кухни сверток.
– Поскольку близился час его визита, я предусмотрительно захватил тут кое-что - на случай, если мистер Шейкер застанет нас в домике.

В свертке обнаружились полголовы озерной форели, окунек и пара свиных колбас. При виде этих лакомств тераторн сей же миг встрепенулся: пронзительные холодные глаза и острое чутье птицу не подвели. Но вместо того чтобы жадно наброситься на угощение, как можно было бы ожидать, птица позволила Слэку класть яства себе в клюв одно за другим. Голова птицы резко дернулась назад - и форель исчезла, канула в бездонную глотку; еще одно судорожное подергивание - и окунька как не бывало; голова качнулась еще раз, и еще, и колбасы последовали за всем прочим. После чего Слэк вновь обратился к джентльмену и страннику со словами утешительными и ласковыми, тераторн уставился мимо него, словно одаривая прощальным взглядом Оливера, распростер могучие крылья и сорвался в воздух. Домик вновь задрожал и заходил ходуном; птица унеслась прочь; в окно заструился пасмурный свет; жуткий призрак исчез, точно его и не было.