Чтение онлайн

–  Что там у тебя, Слэк?
– осведомился Оливер.
– Часть твоего секретного арсенала?

–  В общем, да, мистер Оливер, сэр, - ответствовал философ, вздыхая. Вообще-то это весь арсенал и есть. Ну, если не считать скитальца-джентльмена, конечно же.

И слуга раскрыл затянутую в перчатку ладонь. В ней покоились три золотисто-коричневых маховых пера.

–  Юный Уэсли дал, - объяснил он.
– Мальчик предложил мне их совсем недавно, в обмен на пирог с гусятиной и листвянниковый пудинг, чтобы старушку-бабушку удивить. Это, сэры, перья совы! Да-да, пожалуйста, осмотрите их хорошенько: каждому в аккурат по одному и достанется. До чего легкие и мягкие, верно? Благодаря их гибкости птица летает совершенно беззвучно, как говорят. Вот мне и пришло в голову, что в один прекрасный день перья кому-нибудь пригодятся.

Капитан изрядно заинтересовался находкой: его глазкам-пуговицам перья предстали впервые.

–  Клянусь, я не догадывался, что мой вассал и кухарь имеет в своем владении подобные редкости, иначе бы непременно их присвоил, - пророкотал он и принялся внимательно исследовать перо, поднеся его к самым перевязанным очкам и приглядываясь к каждой мельчайшей детали.
– Да, именно, и впрямь совиное перо... вид Strix семейства ястребиных по классификации Линнея... ястребы ночного воздуха... обратите внимание на отсутствие придаточного пера... а вот здесь, в самом основании, - небольшое углубление, что некогда открывалось в фолликул; по нему текла кровь этого примечательного существа... Потрясающе!

–  Но где мальчишка раздобыл эти перья?
– полюбопытствовал Оливер.

–  Да во время одного из визитов в усадьбу вместе с хозяином по поводу ремонта, - отвечал Слэк.
– Когда уже под вечер они уходили, Уэсли заметил в одной из комнат верхнего этажа, что отходят от галереи, некую даму: она как раз выпускала птицу в окно. Эта дама, утверждает мальчик, была не кто иная, как хозяйка дома. Он задержался в галерее и, когда та ушла, подобрал с полу несколько перьев. Молодчага, сэр, просто молодчага!

–  И что нам прикажете с перьями делать?

–  Прошу прощения, сэр, - промолвил коротышка-слуга, - но это не нам предстоит что-то с ними делать, а нашему джентльмену и скитальцу небесных сфер.

К тому времени солнце опустилось за высокую гряду Талботских гор; и уже поднималась в небо ему на смену яркая, ясная, холодная небесная тарелка, именуемая луной, испещренная отметинами, весьма смахивающими на человеческий лик. Похоже было на то, что в эту ночь луне сиять полной.

Вскорости к джентльменам, собравшимся на "вилле", присоединился и доктор Холл. А еще несколько минут спустя громкий оклик снизу возвестил о прибытии Тони Аркрайта с арсеналом иного сорта. Капитан, оторвавшись от подзорной трубы, крикнул ветеринару занять боевую позицию, а после того кивком дал понять Марку и остальным, что и он, и труба - в полной готовности.

–  Наш мистер Шейкер уже побывал в поднебесном домике с визитом и получил свою порцию рыбы и сервелата, - промолвил Слэк, оглядываясь на часы.
– Однако с тех пор, как он был птенцом - Крошкой Осбертом, как мы его звали, - он привык откликаться на призыв деревянной свистульки. В это время дня он обычно держится неподалеку, позади нас, в глубине Мрачного леса, в пределах слышимости. Если мистер Шейкер сочтет нужным, то прилетит. Разумеется, последнее время он изрядно расстроен; возможно, что и не отзовется.

Капитан вновь припал к подзорной трубе. Он медленно развернул инструмент на юго-восток, в сторону далекого мыса и Скайлингдена. Нашел верхний ряд окон и одно-единственное окно, теперь хорошо ему знакомое, окно, сквозь которое женщина, во взгляде которой читались неприязнь, обреченность и страх, несколько раз выпускала огромную сову. Капитан знал: это не служанка, но об остальном мог только догадываться вплоть до недавней ярмарочной пятницы, когда впервые увидел на Нижней улице дам Уинтермарч.

–  Вот так я и опознал в ней супругу Уинтермарча, - промолвил капитан, щурясь в окуляр.
– Мальчишка столяра ничего мне не сообщал, а мой вассал и кухарь поставить меня в известность и не подумал. Так что новости мои безнадежно устарели!.. Проклятие, а вот и наша дама собственной персоной!

Он уступил трубу Марку, тот, в свою очередь, пустил к ней Оливера, а тот - доктора Холла. Было видно, как отдернули шторы и как подняли раму: у окна стояла миссис Сепульхра Уинтермарч. Как только трубу возвратили капитану, мрачная женская фигура исчезла из виду; в следующее мгновение с подоконника сорвалась в небо сова.

–  Птица вылетела, мужлан!
– воскликнул капитан. При этих словах Слэк извлек из жилетного кармана крохотный свисток и, подойдя к одному из открытых окон, поднес инструмент к губам, вдохнул поглубже - и засвистел. Раздался высокий, пронзительный звук, да такой громкий и резкий, что все немедленно заткнули уши. Слуга тут же извинился за то, что не предупредил собравшихся о подобной неприятности заранее, а затем свистнул еще дважды.

–  Деревянный свисток, - сочувственно промолвил капитан, - чертовски шумная штукенция! Одним словом, потрясающее изобретение!

День угасал, вставала луна, а джентльмены все высматривали птицу - но тщетно. Они подождали еще немного, надеясь, что тераторн явится прежде, чем окончательно стемнеет и мистер Аркрайт утратит возможность пустить в ход свое оружие.

По счастью, ждать им оставалось недолго. Воздух прорезал хриплый, нездешний вопль - еще более дикий и странный, нежели звук деревянной свистульки. Дерево содрогнулось; "виллу" несколько раз основательно тряхнуло, пол заходил ходуном. В восточном окне сумеречный свет разом погас; гигантские когти, острые, точно бритвы, впились в подоконник, и в проем ворвалась огромная, похожая на стервятника птица.

И вновь Оливеру пришлось волей-неволей совладать с испугом при виде кармазинно-красной головы и черного как смоль тела тераторна. Непросто было ему, приезжему из города, справиться с врожденной антипатией к крылатому вестнику беды. В конце концов, тераторн - птица крайне отталкивающая, что бы ни говорили по этому поводу Слэк с капитаном и даже Марк. Холодные пронзительные глаза внимательно изучили собравшихся, особенно доктора Холла и чужака из Вороньего Края; надо думать, про себя птица сходным образом размышляла о безобразии представителей рода человеческого. Однако при виде втиснувшегося в оконный проем чудища с кармазинно-красной головой, такой зловещей и грозной, со степенно сложенными черными крыльями, в совершенно "священнической" позе, Оливер поневоле представил себе преподобного архидиакона церкви в парадном цилиндре.

Философ шагнул к окну и разразился потоком ласковых слов и фраз, долженствующих успокоить недоброго вестника беды и заверить его, что все в порядке. Птица тут же откликнулась - не приходилось сомневаться, что тераторн и коротышка-слуга - лучшие из друзей, что в свою очередь преисполнило горожанина Оливера глубочайшим изумлением. Капитан счел нужным добавить словечко-другое и от себя гулким, как контрабас, голосом, хотя и несколько приглушенным из-за повязки на носу.

Умиротворив птицу, Слэк протянул ей три пера; холодный пронзительный взгляд тераторна немедленно обратился на них. Чудовище вытянуло шею и покачало головой вверх-вниз, приблизив жуткий клюв к самым перьям. Оливеру почудилось, что птица узнала запах; и немудрено, ибо разве этот запах не принадлежал врагу?