Чтение онлайн

Без дальнейших понуканий тераторн сорвался с места, основательно тряхнув сосну и капитанский домик.

–  Прямиком в усадьбу полетел, - сообщил капитан, вглядываясь в подзорную трубу.

–  Славный дружище Шейкер!
– воскликнул Слэк.

–  А что за приказ вы ему отдали?
– полюбопытствовал Оливер.

–  Прошу прощения за вольность, мистер Оливер, сэр, никаких приказов я не отдавал, - поспешил уточнить слуга.
– Мистеру Шейкеру ничего приказать нельзя. Я всего лишь попросил оказать нам услугу.
– И мечтательно-задумчивый Слэк, вернувшись к философскому, миссис-Филдинго-образному настрою, отвернулся и пробормотал про себя: - А к чему это все приведет, уж и не ведаю; опасаюсь, впрочем, что ни к чему доброму!

Капитан, высунувшись из южного окна, окликнул стоявшего внизу ветеринара:

–  Мы идем!

Не мешкая, один за другим, друзья покинули виллу, прошли по подвесному мостику и, спустившись по нескольким лестничным пролетам, оказались у самого основания "Пиков", где уже поджидали лошади, подготовленные престарелым капитанским конюхом. Докторского коня выпрягли из двуколки и заседлали, а к седлу капитанского могучего скакуна привесили ягдташ. С псарни привели гончих; собаки весело резвились у ног лошадей. Слэк дал им понюхать перья; капитан и остальные вскочили в седла и поскакали вслед за мистером Аркрайтом на луг.

–  Удачи вам, джентльмены!
– громко крикнул философ и, уныло покачав головой, вновь забормотал себе под нос, провожая всадников взглядом с крыльца: - И к чему это все, я спрашиваю? Куда это нас заведет? Боюсь, за последнее время я сделался жутким меланхоликом. Суждено ли нам дожить до следующего Михайлова дня, хотел бы я знать? Ох, и зачем я только сохранил эти перья! Надо было вообще от них отказаться. Боюсь, теперь нам остается только положиться на судьбу. Жизнь - престранная пьеса... сколь незначительную, сколь мимолетную, сколь неуклюжую роль играем мы на театральных подмостках; а что до автора пьесы, так он просто умалишенный, вместо мозгов у него - устрицы, в желудке - уксус, а в жилах - настой календулы вместо крови. Не пиши для меня ни строчки, безумец, и не пой мне песен, ибо, надо думать, все мы обречены, как бы дело ни повернулось сегодня.

А в воздухе между тем уже кипела битва. Тераторн времени зря не терял: полетел прямиком к мысу и атаковал сову под сенью Скайлингденского леса. Ловко маневрируя и уворачиваясь, он выгнал свою противницу из чащи и, оказавшись на другой стороне бухты, изменил стратегию и позволил гнать себя в направлении "Пиков". Не успели всадники выехать на середину луга, как крылатые недруги уже закружились у них над головами, оглашая окрестности диким визгом и жуткими злобными криками.

Они закладывали виражи и пикировали друг на друга, а между тем позади них вставала гигантская луна. И так уж вышло, что битва по большей части разворачивалась на ее фоне; стремительно мелькающие силуэты противников лавировали и сталкивались в холодном, ясном свете. Снова и снова сходились двое на фоне луны; сова свирепо и бешено атаковала и теснила превосходящего ее размером тераторна. Чаще случалось так, что бросалась вперед и наносила удар сова, тераторн, напротив, лишь отражал натиск. Очень скоро стало очевидно: сова постепенно и неотвратимо одерживает вверх, нападая и обрушиваясь на "преподобного архидиакона", будто одержимая сверхъестественной яростью, иначе и не скажешь. Вот теперь сквайр с Оливером поняли, отчего в Скайлингдене не держат привратника - в нем просто нужды не было!
– и отчего в окрестном лесу с прибытием мистера Вида Уинтермарча и его домашних разом смолкли птицы.

В то время как прочие наблюдали за ходом сражения, мистер Аркрайт спешился и тоже изготовился к бою. Он надел нарукавник и перчатку, закинул на спину колчан. Шагнул вперед, натянул лук, прицелился - и выпустил в мишень первую из стрел. Стрелял он, по сути дела, наудачу, ибо мишень отличалась редкостным проворством, а подвергать риску тераторна он не смел. Спускать тетиву можно было лишь тогда, когда птицы на краткий миг разлетались в стороны, изготовившись к новой атаке. Так что стрелы мистера Аркрайта по большей части летели мимо, на изрядном расстоянии от цели. Уже давно ветеринар, этот меткий лучник, не сталкивался с задачей настолько трудной; однако же сдаваться он не собирался, нет!

И снова противники обрушились друг на друга, и снова разлетелись в разные стороны. Тераторн, явно уставший, прянул вниз, в сторону, и, распахнув крылья, описал над лугом широкий круг. Сова следила за ним немигающим взглядом: вместо того чтобы броситься вдогонку, птица зависла в воздухе, распушив хвост. И мистер Аркрайт не упустил своего шанса. Он выхватил из колчана новую стрелу, натянул тетиву едва ли не до отказа, встал в стойку, прицелился; тетива запела - и стрела помчалась вперед со скоростью ветра.

Сова перевернулась в воздухе с душераздирающим воплем удивления и боли. Стрела вонзилась точнехонько в цель. Даже на расстоянии мистер Аркрайт видел, как зеленые фосфоресцирующие глаза глядят яростно и озадаченно, обшаривая взглядом землю в поисках нового противника. Одно из крыльев явно пострадало; птица с трудом двигала им, пытаясь не потерять высоты. В этот самый миг мистер Шейкер, описав круг над лугом и заметив, что противнице приходится несладко, пошел в атаку. Невзирая на рану, сова еще держалась в воздухе, пусть и с трудом, так что мистер Аркрайт потянулся за новой стрелой. Однако не успел он выстрелить, как птица, увернувшись от пикирующего тераторна, изо всех сил забила крыльями и помчалась над лугом и над деревьями в направлении деревни.

–  Клянусь своей рукой, удирает!
– завопил капитан, трогаясь с места. Вперед, мои собачки, ну, вперед!

Псы возбужденно затявкали; лучший наездник Талботшира ринулся в сумрак чащи, увлекая за собою прочих. За ним по пятам скакали сквайр и Оливер, за ними - доктор, а замыкающим - мистер Аркрайт с луком и стрелами. Всадники свернули с узкой частной дороги на каретный тракт и помчались прямиком в Шильстон-Апкот; капитан, в просторном черном плаще и мягкой шляпе, галопировал впереди, и гулкий голос его с успехом заменял охотничий рог. Вот лучший наездник Талботшира пришпорил лошадь, перешел на галоп, далеко оторвался от своих спутников и исчез за поворотом в сгущающейся тьме. Псы тоже словно растаяли во мраке, хотя звонкий лай их эхом прокатывался по безлюдному лесу, подобно некоему потустороннему хору.

Сквайр и Оливер в свою очередь пришпорили коней, однако Медник и гнедая кобылка не были чистокровными гунтерами и с капитанским лихим скакуном не шли ни в какое сравнение. Мистер Аркрайт отстал от прочих в силу того, что ему пришлось снова садиться в седло; а лошадь доктора была уже не первой молодости. Так что все они миновали перекресток и выехали на Нижнюю улицу с некоторым опозданием.

Учитывая поздний час, деревня словно вымерла. В это время жизнь кипела разве что в "Гербе": вот и сейчас трактир призывно сиял, словно фонарь, среди деревьев над окраиной. Всадники огляделись по сторонам, но обнаружили лишь пару-тройку торговцев, что закрывали лавочки на ночь. Капитан Хой, гончие и мистер Шейкер исчезли бесследно. Тераторн скорее всего утомился в битве и полетел за добычей полегче; что до капитана, здесь оставалось только строить предположения.

Сквайр был глубоко раздосадован. В целом он считался неплохим охотником, а в погоне за дичью Медник в жизни его не подводил; но сейчас не время было щеголять в охотничьем камзоле, да и дичь оказалась не из простых. Ему и прочим оставалось лишь положиться на то, что лучший наездник Талботшира в эту самую минуту уже настигает добычу.

Побеседовав с лавочниками, друзья выяснили, что капитан и его псы и впрямь здесь побывали. ("Очертя голову пронеслись, - сообщил один из торговцев,- вот прям только что".) Всадники помчались дальше, убедившись, что след действительно ведет в деревню, и уже прочесывали окрестности церкви Святой Люсии, когда вновь послышался собачий лай, правда, заметно приглушенный; а затем и сам капитан выехал из переулка с саблей наголо. Позади скакал мистер Кодди Бинкс, коротышка-аптекарь: этот завзятый охотник, едва заслышав гончих, птицей взлетел в седло и присоединился к гону. Псы, однако, уже утратили интерес к погоне и теперь потерянно метались туда-сюда, повизгивая и волнуясь, поджав хвосты; на пушистых мордах была отчетлива написана тревога. По всей видимости, они издалека углядели дичь - и дичь им по вкусу не пришлась.

В лице самого капитана отражалось глубокое разочарование. В ясном лунном мареве он натянул поводья и поправил шляпу.

–  Удивительное создание от нас ускользнуло.

Глава 15

ЧАС СОВЫ

Мистер Шэнк Боттом из своей крохотной мастерской между церковью и домом священника под сенью древних кладбищенских дерев заслышал шум погони и тотчас встревожился. Причем чисто рефлекторно: иначе мистер Боттом просто не мог, ведь повсюду вокруг него роились духи, тут уж вы ему поверьте. Он отложил в сторону трубку и плетеную бутыль, где таился дух иного сорта, а именно винный, и принялся недоверчиво озираться по сторонам, заглядывая в самые укромные уголки своей хижины. Сторож испуганно и подозрительно вглядывался туда, куда не падал свет от торфяного пламени, как если бы ожидал обнаружить во мраке какое-нибудь чудище. Ничего не увидев, он слегка расслабился; взгляд его вернулся к уютному очагу, трубка - в рот, бутыль - к губам.