Чтение онлайн

…весь мир содрогнулся.

А потом уютный мирок внутри картины начал крениться набок.

Настя и Роза покатились по песку. Ровный пляж в одно мгновение превратился в крутой уклон.

— Ай! — Настя больно приложилась к невидимой преграде.

Рядом громко стукнулась о прозрачную стенку Роза. Они даже словом не успели перекинуться и понять, что случилось, как их снова поволокло вниз — уже в противоположном направлении.

Вода плескала со всех сторон. По лицу хлестали то волны, то песок, то листья пальм. Их словно забросили в работающую стиральную машинку…

Или в детскую погремушку.

И трясли.

Трясли что есть силы!

В какой-то момент направление дикой качки сменилось. Берег с пляжем и пальмами поднялся ввысь, далекая рама очутилась внизу.

Пролетев над морем со стремительной скоростью, Настя и Роза оказались точно по центру рамы. Секунда — и они, мокрые с ног до головы, уже валялись посреди мастерской, в которой не осталось и намека на недавнюю уборку.

Все было раскидано. Мебель сдвинута. Упал один из стеллажей…

— Ни хрена себе, — не по-фейски грубовато выразилась починка. — Что-то не то с картиной творится. Неисправности. — Она поднялась на ноги, протянула руку Насте. — Ты в нее пока не ходи. Надо как следует холст осмотреть. На нем, должно быть, повреждения какие-то. И по волшебной части тоже…

Удивленные и подавленные случившимся, они вернулись к Настасье Петровне.

Медведица сначала разволновалась и разохалась, но потом быстро взяла себя в руки… в лапы… вспомнила, что когда-то разумела кое-чего в лечебной магии (после настоятельного напоминания починки), и взялась за пострадавших.

Роза оказалась права насчет ее навыков.

Буквально за четверть часа были исправлены все неполадки: заживлены Настины еще прошлодневные ссадины, убраны новоявленные синяки и ушибы и обезболен отбитый Розин зад…

— Талантище! — похвалила медведицу фея.

— Да чего там… — отмахнулась Настасья Петровна. — Дело такое! При доме всегда нужно…

Перед тем, как лечь спать, Настя долго отмокала в ванной.

Теплая вода успокаивала. В круглые окна заглядывала луна. Интересно, местная или эретрейская? Облака наседали на нее, задергивали то и дело лиловыми вуалями, но крепчающий ветер срывал их и уносил прочь, раз за разом открывая миру бледно-желтый лунный лик…

Из-за случившегося в картине в голову лезли всякие мысли.

Перед тем, как Роза ушла к себе, они все вместе обследовали комнаты на предмет необъяснимого погрома. И следы обнаружились: покосившиеся картины в кабинете, упавший на пол с окна цветок — пришлось срочно пересаживать его, горшок разбился.

Когда они с Розой вылетели из морского пейзажа в мастерскую, Насте подумалось, что кто-то пробрался в ее жилище. Возможно, грабители или воры. Или прихвостни Белова…

Неизвестно еще, кто хуже.

После подробного осмотра комнат стало ясно — дело не в людях, а в чем-то еще.

Похоже на что-то другое…

И теперь, лежа в ванной, она поняла, на что.

На землетрясение.

Хотя здесь, в Тверечинске, территория не относится к зонам сейсмической активности, на Настиной памяти случалась пара эпизодов, когда до центральной полосы докатывались отголоски далеких катаклизмов с запада и востока…

Настя выбралась из ванны, закуталась в старомодный махровый халат и направилась в гостиную. Она продолжала спать на диване — чувствовала на нем себя вполне уютно.

Настасья Петровна хлопотала на кухне. У медведицы время сна наступало утром. Она хотела попробовать приготовить пиццу. Настя выдала ей в помощь свой смартфон. Подпертый сахарницей, он стоял вертикально — для удобства. На экране пестрел рецептами кулинарный сайт.

Когда Настя шла через кухню, пол под ногами пошатнулся.

Мягко. Почти неощутимо. И все же плошка с тестом опасно поехала к краю стола.

— Ой-ей-ей! — Медведица ловко поймала ее одной лапой. Другой подняла и приставила к сахарнице съехавший смартфон. — Что ж делается-то?

— Думаю, землетрясение, — поделилась неутешительной догадкой Настя.

— У нас тут? — Настасья Петровна прижала к груди пойманную плошку. — Вроде не было раньше?

— Бывало. На самом деле настоящее землетрясение далеко отсюда произошло, а до нас только волны доходят, как от камня, брошенного в воду.

Настасья Петровна грустно вздохнула:

— Вот беда…

Заснуть никак не получалось. За окном несколько раз громко проехали машины.

Свет фар двигал по комнате длинные тени. Автомобиль сперва гудел вдали мотором, потом, как зверь, рычал все ближе и громче. Занавески прожигало желтым, и они становились полупрозрачными, сияющими. Тени бросались врассыпную, шли по кругу, словно стрелки взбесившихся часов. Грозно ветвились, двоились над головой висящие на стене рога.

Потом все исчезало.

И так три раза.

Когда движение стихло, заговорили часы. Они отсчитывали каждый час мелодичным мурлыканьем механизма. Двенадцать дня и двенадцать ночи отмечали переливчатым звонким боем.

Часы отсчитали полночь.

Настя закуталась в одеяло и отвернулась к спинке дивана. Моня сопела в ногах. А Кисточке не спалось: она отыскала на полу какой-то мелкий предмет и теперь самозабвенно катала его по половицам с гулким постукиванием.

К кошачьим играм примешивались тихая кухонная деятельность Настасьи Петровны, настойчивая трель не пойми откуда взявшегося соловья, далекий собачий лай и целый сонм различных звуков старого дома. Поскрипывание стен. Шуршание за обоями. Шум ветра, заблудившегося где-то под крышей.

Шелест деревьев за окном.

Раньше эти уютные звуки баюкали и успокаивали, а теперь отчего-то тревожили. Казалось, что сам дом неспокоен, и все эти шумы, неприметные обычно, специально звучат громче и раздражительнее, будто хотят привлечь внимание, о чем-то предупредить.

Настя засунула голову под подушку, чтобы ничего не слышать, и плотно зажмурила глаза.

«Буду лежать так, пока не усну, — раздумывала она. — Посчитаю кого-нибудь… Овец. Раз овца. Два овца. Три овца…»

На десятой овце Настя пришла к выводу, что это какое-то сомнительное занятие. И вовсе оно не успокаивает. По крайней мере, ее.